Сорока молча взял лист и стал читать:
«Не надо больше дорожных чернильниц! ЧУДО ПЕРО! Пишет водой. Изящно, годно для метки белья».
— Ниже, — с укоризной пробасил робот.
«Для меланхоличных мужчин. Я имею радостную новость. Пилюля „Амрита“ делает чудеса. Лучший препарат в мире для мужчин…»
— Еще ниже, — настаивал робот.
«В понедельник в Кафедральном Соборе будет отпевание раба божьего барона вольного Михаила Сороки. Приглашаются соратники, друзья и сподвижники.»
Фёдор поднял глаза на Животного.
— Родственник? — спросил автоматон. — Принято идти. Пойдешь?
Фёдор покрутил головой. Отец для него умер давно. Еще тогда, когда из-за него умерла мама. Спустил все деньги, пил, притащил домой дурную болезнь и под конец просто поджег пристройку, по какой-то ведомой только его пьяной голове причине. Нет. Не было у него с тех пор отца. А теперь тем более нет…
Кафедральный Собор Лосбурга нависал над городом чёрным айсбергом. Постоянные дожди, снег, ветер и грязь сделали это величественное здание еще более мрачным. Фёдор сгорбился и, хромая, прошел туда, где проводили отпевание. Огромный зал с рядами скамеек был почти пустой. Недалеко от гроба еще сидели люди, но дальше темные и почти не освещенные ряды были пустыми.
Фёдор сел сзади и молча наблюдал, как к гробу подошла сестра. Он сразу узнал ее рыжие волосы. Потом братец Герман собственной персоной. Он сильно потолстел, тяжело дышал и прикладывал к появляющейся лысине белый платок. Рядом с ним подошла какая-то маленькая женщина со светлыми волосами и девочка лет пятнадцати. Женщины держались скованно, отворачивались и старались не смотреть на тело. Даже издалека Фёдор увидел, как недовольно кривились их губы.
— Сын покойного хотел проводить отпевание в Церкви Очищения, — сказал рядом тихий голос.
Фёдор повернулся и увидел, что рядом с ним присел сухонький священник в черной рясе.
— Еле отговорили. Вон видите, Чистые сидят на втором ряду? — священник показал на нескольких монахов в белых балахонах.
— А у гроба кто сейчас стоит? — спросил Фёдор, переводя его на более интересную тему.
— Ну кто. Сын стоит, наследник. И его жена с дочкой. Там еще пара друзей из дворян, полдюжины монахов, и всё. Никто больше не пришел. Ты тоже, добрый человек, не рассчитывай, вряд ли тебе что перепадет от этого семейства. Скупердяи. Да и проклято оно. Грехами, а значит и Хранителем. То-то в них Чистые и вцепились. Нет, Священный Синод Церковь Очищения признает. Те в ответ тоже Патриархат почитают, долю церковную платят и ересей не замышляют. Но всё равно не нравятся они мне и другим братьям. Все были удивлены, когда Патриарх их признал как еще один монашеский Орден.