— Хун?
— Хун, — согласился Хуань Гэ. — Это разбавленная душа человека. Люди принимают его, чтобы увидеть кусочек чужих воспоминаний. Кому-то достается встреча с прекрасной незнакомкой, а кому-то горячка, вызванная жуткой болезнью. Или странный сон незнакомого человека. Может достаться обычная радость от хорошей покупки или грусть от того, что разбил любимую чашку. Иногда вкус незнакомого блюда, иногда чье-то чужое горе.
— Разве? — удивился Фёдор, но лавочник жестом приказал ему замолчать.
— Очень редко бывает, что душа у человека крайне восприимчива к хуну. Она сама является источником. Она не видит чужих воспоминаний, она забирает энергию чужих душ, она становится огромной, но от этого берет и раскалывается сама. Я слышал о таких, но за всю свою долгую жизнь встречал только одного человека с такой огромной душой. И это ты, Фёдор Сорока. Ты тот, кто видит золотых змей. Ты тот, в ком теперь живут мертвецы. Я прав?
— Прав.
— Я сразу это понял. А раз так, то у меня есть средство, которое тебе поможет.
Хуань Гэ покопался внутри своего халата и поставил на тумбочку рядом с Фёдором небольшой пузырёк с ярко-алой жидкостью.
— Это чистый Красный Мёд. Не разбавленный и не смешанный с успокаивающими травами. Простые люди не выдерживают, когда пробуют его. Они сходят с ума, становятся кем-то другим или даже умирают. Но ты, отмеченный золотыми змеями, сможешь его выпить. Если захочешь. Но ты сам должен будешь сделать этот выбор.
— Что произойдет, когда я его выпью?
— Ты снова станешь един. Все осколки твоей души снова объединятся. Ты станешь сильнее и мудрее. Ты обретешь покой. Ты решишь все свои проблемы, спасешь всех своих друзей и накажешь своих врагов. Но потом ты тоже умрёшь.
— Умру?
— Конечно. Ничего не бывает бесплатно. Вопрос — как ты умрешь, и не более. Твоя душа разбита. Сколько у тебя голосов в голове? Два? Три?
— Пять, — мрачно ответил Фёдор. — Это если мой ещё считать.
Хуань Гэ печально улыбнулся. Похлопал по могучему плечу Фёдора сухонькой ладошкой. Потом встал и пошел к выходу.
— Раны зажили, я больше не нужен. Прощай, мой друг, — грустно сказал он. — Вряд ли мы ещё увидимся.
— Сколько я тебе должен?
— Проживи остаток жизни достойно, — ответил лавочник и, не оборачиваясь, вышел.
Фёдор посмотрел на его согнутую спину, а потом лёг и уставился на пузырёк Красного Мёда.
Глава 31
Фёдор курил в форточку, разглядывая перекошенный кирпичный забор, который закрывал большую часть вида из окна. Рядом сидел на табуретке Животное и расставлял на подоконнике армию человечков из медной проволоки.