— Поругались, — ответил Фёдор и принялся осторожно есть суп.
— Понимаю. Бывает. Дело молодое. Помиритесь еще. Ладно, ты ешь, восстанавливайся. Мясник сказал, что ничего страшного. Сотрясение, рёбра треснули. Недельку полежишь в постели и будешь как огурчик. Но еще раз скажу: публика была в восторге. Даже вот в газете про тебя написали.
Леонард достал из сюртука свернутую газету и положил ее на кровать.
— Почитаешь потом. Все требуют реванша. У тебя определенно талант.
— Не уверен.
— А ты подумай еще раз, — Леонард залез во внутренний карман и достал оттуда пачку ассигнаций. — Вот. Твоя доля. Всё честно заработано.
Фёдор отложил ложку, не глядя на пачку денег, осторожно лёг назад на кровать. Казалось, такое простое действие, но далось оно непросто.
— У меня есть для тебя кое-какое предложение, — задумчиво продолжил Дювалле. — Поговорим об этом, когда тебе полегчает. И слушай, у тебя тут беспорядок и как-то неуютно. Я пришлю кого-нибудь, чтоб за тобой поухаживали, пока ты не встанешь на ноги. Чтобы убрались и накормили.
— Не надо, Леонард Владимирович. Я сам. Всё в порядке.
Взгляд Фёдора упал на газету. На развороте красовалась иллюстрация, где огромный черный робот на ринге нависал над маленьким человечком. Вчерашний туман в голове всё еще не рассеялся. Фёдор закрыл глаза и сразу начал проваливаться в спасительную тьму. Леонард покачал головой, развернулся и пошел на улицу. Как хлопнула дверь, Фёдор уже не слышал, он снова заснул.
* * *
Вечером к нему заходил Мясник. Сменил повязку на груди, проверил зрачки. Заставил выпить микстуру и оставил горку обезболивающих таблеток. Приказал неделю не вставать с кровати и снова исчез. Голова затуманилась, и Фёдор практически сразу нырнул в темноту забытья.
С утра было полегче. Выпив таблеток, Фёдор встал, разжег печку и осторожно умылся. Спички кончаются. Надо не забыть купить. Догрыз засохший кусок хлеба. На следующий день аккуратно оделся и вышел на улицу. Добрел до лавки, купил еды на пару дней. Поначалу всё было даже неплохо. Бок и голова почти не болели. Но когда Фёдор шел обратно, его снова накрыло. Он устало присел на лавку у подъезда, достал из сумки бутылку виски, зубами вытащил пробку и сделал глубокий глоток. По горлу разлился огонь.
— Ы-ы-ы, — раздался рядом тяжелый вздох.
Фёдор обернулся и увидел, что недалеко от лавочки, прямо на земле, сидел невысокий четырехрукий автоматон. Он увлеченно ковырялся в разломанных часах, которые лежали перед ним на расстеленной газете. Почувствовав взгляд, робот поднял голову и уставился на Фёдора.