Куртка и вправду была хороша. Если бы у Фёдора оставались деньги. Эффектно выглядит.
— Триста тридцать и куртка, — заявил Фёдор. Наглеть — так наглеть.
Господин Кимос позеленел от возмущения.
— Молодой человек! Как можно! Это же чистой воды ограбление! У меня нет таких денег!
Фёдор молчал, не зная, что дальше говорить. Нет, всё понятно, Леонард Владимирович его попросил забрать долг. В принципе, что тут сложного? Но вот так… Припугнуть его? У Фёдора внутри появилось неприятное чувство, что он поступает не очень хорошо. Хотя какого черта? Этот портной занял денег у Леонарда Владимировича и не хочет отдавать. А Фёдор и так натворил дел. Вот будет номер, если он еще и без долга вернётся.
— Триста пятьдесят рублей или я разозлюсь, — мрачно заявил Фёдор. Звучало очень по-опереточному. Ему даже стало немного стыдно за себя.
В этот момент дверь в глубине зала распахнулась и в комнату впорхнула молоденькая девушка. Лет шестнадцати, не больше.
— Папенька! На подкладку шелк или коленкор?
— Ну какой коленкор⁈ — возмутился господин Кимос. А потом испуганно глянул на Фёдора и увидел, что тот смотрит на девушку. — Так. Иди работай. Шелк поставь. Иди. Давай-давай. Не видишь, я тут с человеком разговариваю!
Он явно испугался. Оттянул воротник, сглотнул и, пряча глаза, пробормотал:
— Да-да, конечно. Извините. Да, сейчас. Вот. Вот всё что есть, — он выложил на прилавок тоненькую пачку ассигнаций.
Фёдору стало неуютно. За кого его тут принимают? Он хотел взять деньги и уйти, но всё-таки решил пересчитать. Сто, сто пятьдесят, сто девяносто… Двести восемьдесят пять.
— Двести восемьдесят пять? — удивленно спросил он портного.
Господин Кимос жалобно заныл, что денег нет, месяц был неудачный, это всё что есть. Он схватил кожаную куртку, вручил ее Фёдору. Тому становилось всё неприятнее. Блин, да что же он творит? Засунув ассигнации в карман, он вышел из ателье. Новая авиаторская куртка оказалась у него в руке. Он даже на секунду подумал вернуть ее. «Хотя, к черту. Заберу себе, а деньги доложу из своих, — подумал он. — Какая неприятная работенка. Добью список и буду считать, что свой моральный долг тоже закрыл».
* * *
— Леонард Владимирович, — кивнул Фёдор, заходя в комнату.
— Проходи, мой мальчик, — улыбнулся хозяин кабинета. — Присаживайся. Познакомься, это Борей.
Сидящий за столом блондин в щегольском черном костюме лениво кивнул.
— Борей, это Фёдор Сорока. Наше молодое дарование. Ты что-то хотел мне сказать?
— Да, — несколько замялся Фёдор, косясь на Борея. — Я заехал туда, куда вы меня попросили…