— И нож с вилкой, — продемонстрировала я приборы.

Нейл посмотрел на Рэя, потом на меня. Потом снова на Рэя. Издал какой-то невнятный звук.

— Да вы издеваетесь надо мной!

Рэй насмешливо кивнул, я пожала плечами. И заинтересовалась:

— Разве разрыв дает побочные эффекты? Никогда о таком не слышала.

— О деструктах не говорят, — вздохнул Нейл. — Тех, кому не повезло, забирают инквизиторы, и больше никто их не видит. И даже страшилки о разорванных линиях люди предпочитают пересказывать шепотом. Но я знаю деструктов, знаю лучше, чем кто-либо.

Я вспомнила чудовище в клетке и ощутила, как холодеют пальцы.

— Разрыв линий может давать разные эффекты. Большую часть жизни я наблюдал за деструктами и пытался вывести определенную закономерность. Но, похоже, все дело в личных способностях человека и… банальной случайности. В этом-то и опасность, юная госпожа. Этого так боятся инквизиторы. Способности миротворцев похожи на математическую формулу — четкую и идеально выверенную. Они все укладываются в общую систему, без каких-либо отклонений. Но вот деструкты — совсем другая история. Их Дух — это разрыв и скверна. Ученые считают, что скверна — не что иное, как антиматерия, пожирающая человека на уровне души. Черная дыра, полное ничто. Но она же может формироваться и преобразовываться. Во что угодно. Во что-то неизведанное. И страшное, увы. Способности даже проявляются по-разному, а иногда и вовсе спят годами. Первый раз повлиять на чужую память мне удалось лишь спустя шесть лет после ямы скверны. А спусковым крючком стала наша школьная фотография. О, я покажу вам.

Неловко порывшись в кармане, Нейл вытащил замусоленный кусочек картона. На ней двое мальчишек стояли плечом к плечу и широко улыбались в камеру.

— Это мой спусковой крючок. — Мужчина погладил фото, аккуратно сложил и снова убрал в карман.

— Спусковой крючок? — Я отложила вилку, ощутив, что еда больше не лезет в горло. — Что вы имеете в виду?

— Он есть почти у всех деструктов. Элемент, запускающий изменение и побочные эффекты. Чтобы воздействовать на чужую память, юная госпожа, мне нужно держать в одной руке фото с моим братом. Иначе ничего не получится. У моей знакомой фрау Хельги из Лазго спусковым крючком являлся запах краски, верно, потому что когда-то она работала на лакокрасочном производстве. Запах впечатался в ее память. Но крючком стал лишь один: горная лазурь 512 фирмы «Бенджамин Свит и сыновья». Краска продавалась в огромных баллонах и быстро засыхала, теряя запах. Но лишь она позволяла Хельге видеть на многие километры. Ее зрение становилось таким удивительным, что позволяло рассматривать западную столицу Империи, сидя у окна в восточной. Представляете? Она дышала горной лазурью, открывала створки и отправлялась в путешествие, не сходя со своего места.