Профессор снова оглянулся на Августа, и я увидела, как тот медленно моргнул.

— Он возвращается в реальность быстрее, чем я думал, — прошептал Альберт Хакал то ли с удивлением, то ли с паникой. Окинул меня быстрым внимательным взглядом. — Идите к нему, Кассандра. Скорее! Деструкты прикроют.

— Прикроют?

— Да. Удивительная преданность господину Рэю. Они готовы умереть за этого человека. Изумительно.

— Но я…

— Быстрее! Уводите его. Прочь!

Что?

Остановившееся время начало свое неумолимое движение, и тишину разорвал яростный вопль Иглы. Я бросила быстрый взгляд на Дамира и его белый меч-атмэ, на стонущих деструктов, на раскачивающуюся Зою. На стражей-инквизиторов. На Августа, из которого выплескивалась тьма. Я ощущала вибрацию, сотрясающую воздух.

Август не мог сдержать Силу внутри себя. И не мог уйти.

Трещина переползла с потолка на стену, посыпались камни. Дом вздрогнул, словно живой зверь, пробуждающийся от спячки и медленно встающий на лапы.

— Скорее! — выдохнул профессор.

Дамир поднял руку с мечом, замахнулся, целясь в сердце Августа… Мои пальцы сжались на куске стекла, который я подобрала на полу. И выпрямившись, я метнула осколок, привлекая к себе внимание. Дамир вздрогнул, когда осколок вонзился в его плечо, обернулся, зажимая рану. На краткий и бесконечный миг наши взгляды встретились, и я увидела изумление, исказившие лицо того, кого, несмотря ни на что, считала своим другом.

Что-то крикнул профессор, и зал заполнился белыми птицами, призрачными осами и метелью без снега. Души плененных деструктов из последних сил накинулись на инквизиторов, отшвыривая их в стороны и заслоняя своего предводителя.

И в этом хаосе я перепрыгнула через шкаф и бросилась к Августу. Он вздрогнул, хотел что-то сказать, но я обвила его шею руками, притянула ближе и выдохнула в губы его имя:

— Август… Ночь так темна, и сны так сладки. Хотя порой и непонятны, но глубоки, как омут вод… И я — лишь сон. Иди за мной.

Я не знала, сработает ли на разрушителе мое заклинание, строчка из детской колыбельной, которую когда-то пела мне мама и которая действовала на людей ментальным приказом. В любом случае, я понимала, что у меня слишком мало времени. Минута, а может, и того меньше.

Лицо мужчины стало безучастным, мышцы расслабились, и я потянула Августа за собой, почти потащила, потому что он зевал и едва переставлял ноги, утратив связь с реальным миром. Но с каждым шагом его взгляд терял сонное оцепенение, а тело тяжелело. Он слишком быстро сбрасывал действие моего заклятия!

В безумии и хаосе я на миг увидела некрасивое лицо Фиби, у которой отобрали ее спицы. В глазах девушки застыли отчаяние и решимость, а еще — что-то тоскливое и прекрасное, похожее на любовь… Она глянула на Августа, потом на меня и произнесла беззвучно, одними губами: «Спаси его».