— Что ты со мной делаешь? — прошептала я, касаясь пальцами поверхности воды.

Я пробыла в ванне почти час. Вытерлась мягким полотенцем, надела халат, который висел на двери — мужской, большой, пахнущий им. Мятой и чем-то древесным. Закуталась в него, как в кокон, и вышла.

Демид был внизу, на кухне. Я слышала звон посуды, чувствовала запах чего-то вкусного. Спустилась босиком по лестнице и заглянула в дверной проём.

Он стоял у плиты в простой футболке и джинсах. Без пиджака, без галстука — другой, более домашний, но не менее опасный. Я смотрела, как его широкие плечи двигаются под тканью, как он ловко переворачивает что-то на сковороде.

— Ты умеешь готовить? — спросила я.

Он обернулся, скользнул взглядом по мне — по халату, по голым ногам, по мокрым волосам. В его глазах зажглось что-то тёмное, но он быстро взял себя в руки.

— Не только стрелять и читать, но и готовить, — ответил он. — Садись. Будет паста с морепродуктами. И салат.

— А вино?

— Ты пьёшь?

— Иногда.

Он достал бутылку белого, налил в бокалы. Мы сели за стол — деревянный, грубый, но очень тёплый. Каминный зал, мягкий свет, дождь за окном. Я чувствовала себя как в сказке.

— За что пьём? — спросила я, поднимая бокал.

— За новую жизнь, — сказал он, чокаясь.

Мы пили, ели, разговаривали. О музыке, о книгах, о путешествиях. Он рассказывал, как был в Италии, как поднимался на Эверест, не на вершину, только в базовый лагерь, как однажды его чуть не убили в перестрелке, но он выжил.

— Ты много рисковал, — заметила я.

— Раньше — да. Сейчас — меньше. Есть что терять.

— И что же?

Он посмотрел на меня долгим взглядом, и я поняла, что он имел в виду. Покраснела, опустила глаза.

— Ты очень красивая, когда смущаешься, — сказал он тихо.

— Перестань.

— Не могу. Это правда.

Мы закончили ужин, и он помог убрать посуду. Я хотела мыть — он не позволил. Сказал: «Ты гостья. Отдыхай».

Я пошла в гостиную, села на диван у камина. Огонь трещал, бросая тени на стены. Демид пришёл через несколько минут, сел рядом. Не близко — на расстоянии, но я чувствовала его тепло.

— Расскажи о себе, — попросила я. — Настоящем. Не героическом.

Он помолчал, глядя на огонь.

— Мой отец был военным. Мать — врачом. Они погибли в аварии, когда мне было двадцать. Я остался один. Пошёл в армию, потом — на заочное в академию. Организовал своё дело. Жил ради работы. Друзья — только Влад, мой программист. Женщины… были, но недолго. Я не умею привязываться.

— А сейчас умеешь? — спросила я, зная ответ.

— Не знаю, — он повернулся ко мне. — Но хочу попробовать. С тобой.

Я замерла. Его глаза — серые, глубокие — смотрели так, что у меня перехватило дыхание.