Он прижал меня к себе так сильно, что затрещали рёбра. Я уткнулась носом в его грудь, вдохнула знакомый запах — мяты, леса, безопасности.

— Если что-то пойдёт не так, — сказал он в мои волосы, — если он поднимет на тебя руку или запрёт… я его уничтожу. Клянусь.

— Знаю, — прошептала я. — Поэтому не боюсь.

Он отстранился, взял моё лицо в ладони, провёл большими пальцами по скулам.

— Я тебя люблю, Ангела. Помни об этом каждую минуту.

— Каждую секунду, — ответила я.

Мы поцеловались — коротко. Без нежности, без страсти. Только обещание: вернуться.

Он помог мне одеться. Я выбрала простое чёрное платье — не вызывающее, не провокационное. То, в котором Захар привык меня видеть на семейных ужинах. Волосы собрала в низкий пучок. Минимум макияжа — только тушь и прозрачный блеск. Я должна выглядеть сломленной. Послушной.

— Готова? — спросил Демид, когда я вышла в коридор.

— Нет, — честно ответила я. — Но поехали.

Он сам повёз меня к отчиму. Мы молчали всю дорогу. Я смотрела в окно на серый, промозглый город, и мне казалось, что я еду на собственную казнь.

— Останови здесь, — попросила я, когда оставалось метров двести.

— Я провожу, — он сжал руль.

— Нет. Если охрана тебя заметит, всё пропало.

Он выругался сквозь зубы, но послушался. Остановил машину у тротуара, заглушил двигатель. Повернулся ко мне.

— Я буду следить. С той стороны улицы, в чёрном «форде». Если что-то пойдёт не так, выходи на балкон своей комнаты и помаши рукой.

— А если меня не выпустят на балкон?

— Тогда кричи, — его голос стал жёстким. — Кричи так громко, чтобы соседи услышали.

— Демид…

— Я серьёзно. И не геройствуй. Твоя жизнь дороже любых документов.

Я кивнула, потянулась к дверной ручке, но он схватил меня за руку.

— Поцелуй меня, — попросил.

Я поцеловала. Долго, со вкусом, запоминая его губы, его язык, его дыхание. Когда отстранилась, в моих глазах стояли слёзы.

— Я вернусь, — сказала твёрдо. — Обязательно.

— Жди, — ответил он. — Через день-два всё закончится.

Я вышла из машины и пошла к воротам. Каждый шаг давался с трудом. Ноги были ватными. Сердце колотилось где-то в горле.

Охранник узнал меня, открыл калитку.

— Ангелина Сергеевна, Захар Борисович ждёт. Он будет рад, что вы вернулись.

— Уверен? — спросила я с горькой усмешкой.

Он промолчал.

Я вошла в дом. Знакомый запах — дорогой парфюм, полироль для мебели, цветы в вазах. Всё как всегда. Но мне казалось, что стены стали ближе, воздух — спёртым.

— Ангелина! — голос отчима раздался из гостиной.

Я прошла в гостиную. Захар сидел в кресле, с бокалом коньяка в руке. Рядом с ним, на диване, расположился Виктор. Взгляд масляный, липкий. Меня передёрнуло.