Я тоже кивал, хотя она не могла этого видеть.

Сегодня Влад обещал передать последние документы. Мы выбрали момент: завтра утром у Бережного встреча с Виктором в офисе. Там же будет и их главный бухгалтер, которая дала показания. На встречу придут люди из экономической полиции — Влад договорился через старых знакомых. Всё должно было пройти чисто: обыск, изъятие бумаг, арест. Без шума, без стрельбы.

— Не нравится мне это, — сказал Влад в трубку.

Я разговаривал с ним, не отрывая глаз от ворот.

— Что именно?

— Слишком гладко. Бережной не дурак. Он мог что-то заподозрить.

— Откуда? Мы работали чисто.

— А девчонка? Она вернулась, как ни в чём не бывало, согласилась на брак. Он же не идиот, должен понимать, что что-то не так.

— Он думает, что сломал её. Что она испугалась за подругу, за деньги, за будущее. Такие, как Бережной, не верят в любовь и верность. Они верят только в страх и выгоду.

— Надеюсь, ты прав, — Влад вздохнул. — Завтра в десять утра. Будь на месте.

— Буду.

Сбросил вызов. Посмотрел на часы — почти полночь. В доме погасли почти все окна, только на первом этаже горел свет — там, где кабинет Бережного. Он работал ночами, это я уже знал.

Я опустил сиденье, вытянул ноги. Достал телефон, открыл наш с Ангелой чат. Последнее сообщение от неё пришло три часа назад «Он ушёл к себе. Я в комнате. Скучаю»

Я ответил «Скоро всё закончится. Завтра утром. Держись»

Она не ответила. Наверное, уснула. Или боялась, что телефон заметят.

Я закрыл глаза и сразу увидел её. Не в этой серой реальности, а там — в моей спальне, на белых простынях, с распущенными волосами.

Она лежала на спине, и свет от камина падал на её тело золотистыми бликами. Я помнил каждую чёрточку: изгиб шеи, ключицы, маленькую родинку под левой грудью. Я помнил, как пахла её кожа — цветами и чем-то сладким, как мёд. И как она смотрела на меня снизу вверх — доверчиво, испуганно, жадно.

— Демид, — прошептала она тогда. — Не останавливайся.

Я провёл пальцами по её животу, чувствуя, как мышцы напрягаются под кожей. Медленно, очень медленно, я спускался ниже, пока не коснулся самого сокровенного. Она была влажной — как всегда, когда я прикасался к ней. Горячей, пульсирующей.

— Ты так хочешь меня? — спросил я, хотя знал ответ.

— Больше всего.

Я наклонился и поцеловал её внутреннюю сторону бедра. Она выгнулась, вцепилась в простыни. Я целовал её ноги — от колен до щиколоток, от щиколоток до пальцев. Каждый дюйм. Каждую родинку. Она стонала, звала меня, но я не спешил.

Я хотел запомнить её всю. Каждый звук, каждый вздох, каждое движение.