— Я уверен! Они ни перед чем не остановятся. Им нужен повод для создания своей экологической партии.

— «Они», «им», — это кто?

— Ландсбергис[1], Прунскене[2] и ваш Яковлев[3].

— Яковлев? — Переспросил я. — А что, его не убрали? И не посадили?

— Откуда? Куда? — Спросил удивлённо Бурокявичус. — Из ЦК? Да кто ж его уберёт и посадит. Он же памятник.

— И кто он сейчас?

— Ну ты даёшь! — Пробормотал Петров. — Зав. отделом пропаганды ЦК КПСС.

Я схватился руками за голову.

— Ой, бля-я-я…

— Ты что, капитан? — Испугался Петров.

Я молча отвернулся и едва не заплакал. Яковлева в члены ЦК не продвинули. Но зав. отделом он стал. Всё, всё надо контролировать. А ты думал, что прокукарекал и завались всё за железный ящик?

Петров с Бурокявичусом ещё разговаривали, а я стоял, тупо уставившись в ржавую хвою.

— У тебя вопросы есть? — Тихо спросил майор. — Пассивный ты какой-то.

— Вопросы есть, — кивнул головой я и спросил Бурокявичуса. — Власть брать будете?

— Как-к-кую власть?

— Простую. Если не возьмёте сейчас, потом будет поздно.

— Ты что несёшь? — Зашипел мне в ухо Петров. — Тебя кто уполномочил?

— Отвяжись. О полномочиях запроси «Папу».

— Ну ты сейчас у меня…

Он нырнул за пазуху.

— Дурак, что ли? — Удивился я, и ударил носком ботинка левой ноги ему в локтевой нерв.

Петров вскрикнул, и мне повезло успеть перехватить его «раненую» руку и провести обратный бросок. Ноги мелькнули. Хвоя смягчила падение майора. Проведя первый контроль, я крикнул вильнюсским комитетчикам:

— Бурокявичуса задержите!

Будущий секретарь КПЛ уже садился в свою машину, и они бы не успели, если бы «Волга» не рванулась с места и не ткнула экспортную «пятерку» в левое заднее колесо. Жигуль вильнул и уткнулся бампером в ствол.

— Ты что, майор? — Спросил я, усаживаясь перед Петровым на колени и переводя его руку на второй контроль.

— Отпусти!

— Какого куя⁈ Чтобы ты меня грохнул? Нет, мой хороший, поедешь домой в наручниках. Браслеты есть⁈ — Крикнул я литовцам.

Один нырнул в машину и вынырнул, радостно помахивая железками.

— Давай сюда.

Петрова со скованными, сзади руками, усадили в «Волгу».

— Не позорь ты меня! — Проскулил тот, но мне было не до него.

Бурокявичуса трясло. Он вцепился руками в руль и смотрел на меня, садящегося на пассажирское сидение с ужасом.

— У коллеги просто не выдержали нервы. Мы все на взводе. Он скоро успокоится… Не переживайте. Хотите?

Я протянул ему пол-литровую флягу, но он не реагировал. Пришлось взболтнуть, открутить крышку и провести горлышком у него под носом. Аромат «Коктебеля» выплеснулся наружу и его лицо ожило.