— Что вы имеете ввиду, Виктор Степанович, — спросил Гришин.
— Я имел ввиду газ. А вы что подумали? — Удивился Черномырдин.
— Ну, газ, так газ, — хохотнул Гришин. — Короче, пусть сосут… Мы правильно поняли, товарищи?
Товарищи поняли правильно. Черномырдин пожал плечами и продолжил.
— А вот туркам я бы предложил. За их деньги. «Турецкий поток». Глядишь, они бы и перестали бы снабжать горцев оружием и добровольцами.
— Не ведутся они, — проговорил Примаков. — Пока… Но газопровод до Краснодара тянуть уже надо. И на Дальний Восток. Надо замыкать Сахалин. Как раз лет за десять дотянем.
— С 1989 года, когда «Сахалинморнефтегазом» на Аркутун-Даги была пробурена первая скважина, давшая нефть, то есть, за семь лет, пробурено 7 оценочных скважин и получены данные трёхмерной сейсморазведки на площади свыше 1200 км². В 1995 году на месторождении Чайво начались буровые работы, сейчас там началась добыча нефти и газа с платформы «Орлан». Газ, добываемый на этом участке, поставляется внутренним потребителям в Хабаровском крае. Года через два дотянем до Владивостока. Ведём переговоры с китайцами. В порту Восточном строим нефтеналивной терминал и «Завод морских конструкций».
— Так, товарищи! Всё всем понятно. Никакие морские трубопроводы не строим. Деньги есть куда потратить. Да, японцы, очень кстати отказались от нашего инвестирования в их трубопровод на Хоккайдо.
Глава 23
— Вам надо набраться терпения, Юра, — сказал Павел Анатольевич Судоплатов. — Вы сейчас в точности повторяете нашу судьбу перед Великой Отечественной. Вся страна повторяет свою судьбу. Вы сейчас можете на своей шкуре понять ценой каких усилий, человеческих жизней, колоссального напряжения сил отстаивалась от нашествия фашистско-немецких полчищ шестая часть земли с названием Союз Советских Социалистических Республик[1] в 1941 году.
— Да, мы понимаем, — согласился Дроздов. — У меня не выходит из головы катастрофа восемьдесят пятого — девяностого года. Катастрофа едва не случившегося страшного обвала, потрясающей грызни, предательства военных и чекистов. Сейчас огненные языки войны, локальные и этнические конфликты подступают к самому сердцу России со всех сторон. Война протекает то в явной, то в скрытой форме. На душе тревога, что будет впереди? Мы явно вступаем в новый мир[2].
— Но вы молодцы, Юра. Вы смогли удержать волну уголовного и политического террора, которая едва не захлестнула Россию и другие территории СССР.
— Мы, Павел Анатольевич. Мы! Вы ведь тоже приложили силы и здоровье.
Судоплатов махнул рукой.
— Ты знаешь, Юра, когда сейчас немного отпустило, я имею ввиду здоровье, память то и дело возвращает к кануну 1941 года, ко времени, когда неуклонно нарастала опасность беспощадного столкновения с враждебным нам миром. Выбор был прост: или мы останемся суверенным государством, или нас уничтожат. То же самое случилось и сейчас. И ведь все видели приближение развязки, только не было смелых и решительных. Спасибо тебе, Юра, что ты взял на себя…