Последняя недосказанная фраза прозвучала двусмысленно.
— Вы уверены, Юрий Иванович, что волнения не выплеснутся на улицы? — Спросил Боголюбов.
— На сто процентов не уверен! — Жёстко сказал Дроздов. — Но ждать, когда они подготовятся и сами выплеснуться на улицы, я не рекомендую.
— А если просто их всех арестовать? — Спросил Крючков.
— Без повода? — Удивился Гречко. — Да вы что, Владимир Алексеевич? Они же пока белые и пушистые. Одобряем, да, товарищи⁈ Так. Сегодня Владимир Сергеевич нас чем-то хочет порадовать…
— Да, ну, что вы, Виктор Васильевич, что там я могу… Чем там радовать? Американцы вцепились в наше золото и руками, и ногами. Мы едва смогли взять тонну. И хорошо, что прямо в Форт-Ноксе провели экспертизу. Сразу после подписания бумаг на отгрузку. Скандал, товарищи! Под слоем двухмиллиметрового слоя золота — вольфрамовый сплав. А клеймы наши стоят.
— Я всегда говорил, что нет там золота, — «прогудел» Примаков. — Забыть надо про него.
— Пятьсот тонн все-таки! — Председатель Госбанка СССР Алхимов аж заёрзал. — Жалко.
— Не получим мы нихрена, кроме санкций или очередной холодной войны, — махнул рукой Примаков.
— От санкций всё равно никуда не денемся, — проговорил Дроздов. — Только народными фронтами займёмся так и посыпятся.
— Да, а другие фронты? — Вспомнил Гришин.
— Так везде и возьмём. Литва, Эстония, Беларусия.
— Что-то хохлы зашухарились. Ох не к добру… — Покачал головой Ивашутин. — Никакой общественно-политической инициативы масс.
— Там Щербицкий всех диссидентов за причиндалы держит. Хотя, было дело, расстроился, что на пост генсека не заскочил. Мы с ним часто после съезда встречались и говорили. После диверсии на Чернобыле, не состоявшейся, слава КПСС, он ещё жёстче прошёлся по своим рядам. Да и вообще… Он и раньше активно давил диссидентов, запрещал националистическую идеологию и греко-католиков.
Примаков, при всей его интеллигентности, частенько позволял себе цветастые сексуальные образы по отношению к оппонентам.
— У них там полегче, чем Челябинске. Хлеба — во! Сала — во!
— Однако, Украину на особый контроль, товарищи. Это наша житница, как говорил классик. Чёрное море, Крым. Одеса!
Глава 3
В небольшой двухкомнатной квартире на улице Горького за десять лет ничего не изменилось. Показалось, что даже набор продуктов в холодильнике был тот же самый: сыр брынза, сыр твёрдый, оливки на развес, хранящиеся в пол-литровой стеклянной банке с полиэтиленовой крышкой, пол палки сухого сервелата. В морозилке серый хлеб в пакете (резерв), водка, сало, пластиковая бутылка с замёрзшей водой, шмат мяса, бутылка водки.