— И ты хочешь сказать, что ты барон Этчингем?
— Уже герцог, — сказал я скромно.
Мари нервно сжала зубами круасан, из него брызнуло вишнёвое варенье, но она этого не заметила. По её белой блузке стекала алая капля. Настроение у меня было хреновое. Ситуация вышла из-под моего контроля и случайное течение снова повлекло меня в неизвестном направлении. Капля медленно стекала, а я думал, доживу ли я сегодняшний день.
Глава 20
— Про вас, Джон, ходили слухи, что вы погибли в автокатастрофе, — сказал принц Филипп, — но вскоре мы узнали, что это неверная информация. Но почему не было опровержения в газетах?
Он сделал ход королевской пешкой. Партия, отложенная на много лет назад, находилась в раннем дебюте.
— Так было надо, сир, — сказал я, вынося правого коня. — Для семьи и для государства. Я не был готов заниматься политикой.
— Элли горевала, но всё проходит.
Филипп улыбнулся.
— Но вечно обман продолжаться не может, и ты правильно сделал, что проявился именно сейчас, когда у Элли всё наладилось. У тебя, я смотрю, тоже? Чем ты занимаетешься?
Я промолчал о том, что не имел умысла «проявляться».
— Компьютерными технологиями, сир, программированием и добычей тунца.
— Тунца? — Удивлённо вскинул брови принц Филипп. — Ты рыбак?
— Я люблю тунца есть, — сказал я, усмехнувшись.
— На чём ты ловишь? Я ловил тунца…
— У меня десять траулеров. Я в доле с русскими.
— О! Я тоже люблю есть тунца, — он рассмеялся. — Но не до такой степени, чтобы сотрудничать с русскими. Но ты же ещё и австралиец?
Я кивнул.
— Тебе можно. Это мы, англичане, ограничены аристократическими загонами…
Он покачал головой.
— Сколько тебе лет? Тридцать два?
— Тридцать три.
Он одобрительно покачал головой.
— Вы молодец, Джон, что проявились. С русскими у нас назревают проблемы. Большие проблемы. И вы можете быть нам полезны.
Он сделал очередной ход и тут дверь комнаты его апартаментов приоткрылась и вошла Мари и её папа Франсуа Миттеран.
У меня никак не получалось перестать мысленно материться, и я грубо выругался.
— О! Мари! — Воскликнул принц Филипп и встал с кресла. — Хорошо, что ты привёл дочь, Франсуа. Сбежал?
— Твоя жена уморила меня своими нравоучениями. Как ты с ней…
Миттеран увидел меня и прервал свою, явно уничижительную по отношению к королеве Британии, фразу.
— А тут дочь вдруг резко прониклась любовью к тебе… Но тут, я думаю, она меня перехитрила.
Миттеран подошёл ближе и протянул мне руку.
— Доброго вечера, молодой человек! Ах шутница, ты, Мари! Никогда нельзя верить женщине, даже если она твоя дочь.
Принц Филипп рассмеялся и, посмотрев на меня, сказал: