— А «Азот» кто взорвал?
Питовранов мрачно опустил голову.
— Там всё должно было пройти без жертв. Кто виноват, что эти пятеро не возьмут противогазы. Их же предупреждали!
Они помолчали. Дроздов прошёл к столу и налил себе в стакан воды из сифона.
— Хуже всего то, что вы не смогли бы воспользоваться перестройкой. Вас обыграл бы этот старый лис Яковлев со своей молодёжью. Мы вчера взяли его, и он нам много чего рассказал. Ты вот у кого поучись планы составлять и идиномышленников готовить. И ведь он на ваших дрожжах опару поднял. Они планировали на август девяносто первого переворот и заменили бы советы на парламент. И вы бы даже не крякнули. Помнишь, что говорил Ленин? Или Парламент, или Советы. Два в одном не бывает.
— Что мне делать, Юра? — Произнёс Питовранов. — Мы не хотели такого. Мы хотели сохранить СССР. Перестроить её экономику. Мы хотели убрать идеологические разногласия.
— Всякую революцию задумывают романтики, осуществляют фанатики, а пользуются ее плодами отпетые негодяи. Не мне тебе напоминать, но ты забыл эту поговорку. Собирайся, поехали, — неожиданно сказал Дроздов.
— Куда? — Сразу побелел Питовранов.
Председатель КГБ посмотрел с прищуром на собеседника.
— На Лубянку, Евгений Петрович. Будешь открывать свои секретные материалы и архивы. Неужели ты мог подумать, что я поверю, что ты что-то хранишь не в стенах комитета? Я уже вычислил где. Не охота стены ломать.
Питовранов сидел, словно проглотил кол или сел на ежа.
— Не понимаю, как ты мог догадаться. Или это твой «Ванга»?
Дроздов произнёс нашу с ним любимую фразу:
— Мамаша, пойдёмте в закрома.
Глава 14
Питовранов и Дроздов вышли из кабинета председателя палаты, потом из приёмной и пошли по длинному коридору мимо дверей, из которых, как из окошек часов «кукушки» начали выглядывать и прятаться сотрудники. Вероятно, весть об «аресте» руководителя разлетелась по зданию мгновенно.
Дроздов шёл впереди. За ним шел я, за мной Питовранов, за ним двое моих ЧОПовцев в гражданской одежде. В таком порядке проследовали к машинам и доехали до Лубянки.
Поднялись на этаж второго управления «секретно-политического» управления и Евгений Петрович, войдя в первый же кабинет двадцать первого управления, открыл дверь встроенного одёжного шкафа, вставил и провернул ключ, повернул по часовой стрелке на сорок пять градусов настенный бра.
— Здесь два отверстия для ключей. Один у меня. Подходит ко всем хранилищам. И у каждого начальника в отделах свои.
Открылась деревянная панель, которая оказалась обычной дверью.
— Так в каждом кабинете, полагаю? — Спросил Дроздов.