Параллельно с этим шли кадровые перестановки в структурах комитета. Внутренняя контрразведка КГБ времени не теряла и хлеб даром не ела. Дроздов собрал её из своих кадров и за эти годы она смогла составить списки неблагонадёжных сотрудников. Их-то и выслали, командировав для «обмена опытом» в различные регионы РСФСР.
На их место в бессрочную командировку прибыли сотрудники из региональных управлений и приняли на себя оперативную работу убывших. Как не странно, активность протестов резко снизилась.
Двадцать седьмого июля мы вылетели в Москву, путь до которой я проспал, сидя в кресле. Мне всё-таки пришлось спать на полу на тонком поролоновом матрасике, и мои тазовые кости болели даже от лёгкого прикосновения.
[1] СВУ — самодельное взрывное устройство.
Глава 7
— Ты знаешь, кого ты ликвидировал? — Спросил Дроздов.
— Вы имеете ввиду Эндрю?
— Его.
— Знаю, конечно.
— Не спрашиваю откуда тебе известно хотя бы его имя, и как ты связал его с событиями в Литве?
— Юрий Иванович, — сказал я со вздохом. — Мы же уже с вами обо всё договорились. Я бы рад рассказать всё, как есть, но вы сочтёте меня сумасшедшим и это навредит нашему общему делу.
Дроздов перебирал в левой руке несколько чёрных камешков и посматривал на меня несколько исподлобья, с прищуром, но без напряжения.
— Полагаю, что тебе всё-таки придётся мне рассказать всё «как есть», — наконец произнёс он, грустно усмехаясь. — И ты знаешь всю его биографию? — С неподдельным интересом спросил он.
— Вряд ли. Только то, что было написано о нём в открытых источниках.
— Когда написано, Миша? В каких источниках?
— Я не могу говорить об этом в этом кабинете.
Моя рука обвела кабинет председателя КГБ.
— Даже так? Я тебе могу гарантировать, что здесь нет прослушивающих устройств. Это кабинет… Это мой кабинет.
Дроздов говорил даже с некоторой обидой, и мне захотелось, наплевав на всё, выложить правду прямо здесь. Я устал и мне было страшно. Мне никак не удавалось вынырнуть из пучины ненависти, в которую я окунулся в Прибалтике. Кто-то довёл прибалтов до такого состояния. Искусственно и намеренно, ибо так, как жили эстонцы, литовцы и латвийцы, не жил никто в СССР. И я знал, кто это сделал.
Мне хотелось крикнуть Юрию Ивановичу: «Оглянитесь вокруг! Посмотрите на своих коллег, десятилетиями всасывающих идеи троцкизма, присыпанные сахарной пудрой 'экономических новаций», и поддерживающих диссидентов и плодящих ячейки оппозиции, ненавидящих СССР.
Дефицитом и социальным неравенством им аккуратно вкладывали в головы, что Россия связана веригами четырнадцати советских республик и потому никак не может подняться с колен, ведь нужно тянуть их все. А вот, если бы она была одна, то взлетела бы выше облаков.