— «Хорошо, что вы это понимаете. Но ещё есть время и возможность всё поправить». Цзя Ши сказал это очень серьёзно и глядя Питовранову прямо в глаза.

Евгений Петрович часто вспоминал слова китайского чиновника. Но уже тогда в 1986 году его игра пошла не по тем нотам, что они прописали ещё с Отто и Юрием Владимировичем, а по совершенно другому сценарию, больше похожему на политический детектив, у которого сюжет закручивается всё больше, чем дальше от начала.

Все пешки, фигуры и куклы, которым роли и тактика были расписаны едва ли не по минутам, вдруг оказались либо вне игры, либо по другую сторону игрового поля. И всё по воле новых игроков.

* * *

Запиликал интерком, и Питовранов нажал кнопку.

— С поста сообщили, что председатель комитета Дроздов вошёл в здание с парадного подъезда с тремя сопровождающими.

— Понятно. Спасибо, Ольга Николаевна. Подготовьте кипяток и заварите кофе.

— На всех?

— На всех.

Он прошёлся до одинокого окна и посмотрел на мокрую от дождя серую площадь, по которой под чёрными и пёстрыми зонтами шли люди.

Открылась дверь.

— Евгений Петрович, к вам товарищ Дроздов.

— Пусть заходит.

Дроздов зашёл один.

— Мои мальчики посидят у тебя в приёмной?

— Пусть сидят. Оля, угостите товарищей вашим печеньем, — чуть усилив голос, сказал Питовранов. — Проходи садись. Или в каморку?

— Папы Карлы?

Питовранов хмыкнул. У всех чиновников был тайных кабинет для отдыха.

— Это ты у нас добренький Карло, а я, получается, что Карабас Барабас. Чай, кофе?

Дроздов отрицательно покачал головой.

— Значит потанцуем, — скривился председатель палаты. — Чего ты хочешь, Юра? Говори прямо.

— Прямо? С тобой? — Спросил Дроздов, удивлённо вскинув брови. — Да я за свою жизнь ломаного гроша не поставлю. И даже мои «мальчики» меня не спасут, если что! Ведь у тебя по моим подсчётам около двух с половиной тысяч хорошо законспирированных боевиков. А ты говоришь — «прямо». Чистосердечное признание, приближает к концу.

Питовранов откинулся в кресле и молча смотрел на Дроздова.

Юрий Иванович тоже замолчал.

— Зачем же ты тогда пришёл? — Спросил Питовранов.

— На тебя посмотреть.

— И всё?

— Не знаю пока. Вот смотрю я на тебя и думаю. Всё, или не всё.

— У меня постановление бюро с резолюцией генерального секретаря, — чуть внутренне возбуждаясь, сказал Питовранов. По его лицу поползли красные пятна.

— Вот тебе ещё одно, — осторожно сказал Дроздов. — На передачу дел.

Он ловко вынул из внутреннего кармана сложенный в четверо лист белой бумаги с гербом и, небрежно его встряхнув, развернул.

Потом встал и, подойдя к Питовранову, протянул свежеотпечатанное постановление. И остался стоять рядом.