– Знаешь, в детстве мне говорили, что самое главное – удачно выйти замуж. Но я всегда знала, что это бредни. Иветт вон вышла, и глянь, что с ней стало! – устало усмехнулась Вив, в очередной раз расположившись рядом с постелью. Она часто скрашивала мои молчаливые дни своим присутствием. – Бредни, да… Эй, ты чего так тяжело вздохнул? Если хочешь поспорить, даже не смей. Что мне, сидеть дома и поедать пирожные? Я же со скуки помру! Да и сладкое не люблю, если честно…

Разумеется, дышал я ровно, как и всегда, но юная наемница со звучным именем Вивиан – ну точно ягоду во рту перекатываешь! – умела читать между строк. Хотя… Нет, точно умела. Не обучившись грамоте, вряд ли можно снискать популярность у знати; письма для них что воздух, и все дела они предпочитали решать через них. Ненадежно, и все же дань традиции.

– Ты, наверное, тоже жениться не хотел. Иветт-то довольна была, несмотря ни на что, но на тебя в те дни украдкой посмотришь – а ты белее морской пены, взгляд тяжелый. А я часто смотрю. Когда не знаешь, что за тобой наблюдают, ты… другой. И когда пьяный – тоже. Как вспомню ту нашу попойку, со смеху живот сводит. – Вив устроила голову на кровати, чуть стянув с меня одеяло, но как только заметила, тут же его поправила. – Признаться, встретив тебя впервые, я жутко испугалась. Столько историй слышала, а тут ты – во плоти! Но все оказалось не так уж и плохо, а, гаденыш? Натерпелись мы из-за тебя в последнее время, не поспоришь. Но без тебя тут как-то… грустно.

Внутри кольнуло. Что это за чувство?

– Зато теперь есть время поболтать. Так забавно: ты просто посапываешь, пока я говорю, а кажется, будто отвечаешь. Вообще я болтливая. Плохое качество для наемницы, может отвлечь и все испортить… вот и прихожу к тебе вечерами. И представляешь, при этом даже не отлыниваю от работы! Он всегда где-то тут. Даже сейчас за дверью стоит, так что и я рядом. Просыпайся, дорогуша. Твой сон… затянулся.

В ее голосе слышалось беспокойство – кажется, искреннее, – и хотя прежде обвинять Вив в бесчувственности не было повода, я отчего-то удивился. Да, я заставал ее за наблюдением – в основном на улице, где она могла затеряться в толпе людей и исчезнуть, растворившись в дорожной пыли, – но считал, что она просто выполняла поручение короля. Проверять меня время от времени и правда стоило, такая уж работа. Не воображать же, что она по какой-то причине волновалась о… друге?

Еще один человек, считавший меня другом, бывал подле моей постели чаще других. Глаза я открывал лишь изредка, но о его присутствии всегда сообщала атмосфера невозможной усталости и отчаяния. Он двигался тяжело, едва поднимая ноги, на стул падал, будто вдруг лишался сил, а вздыхал так, что, казалось, весь замок вздыхал вслед за ним. Пару раз все же подняв веки, я заставал Фабиана за столом, зарывшимся в кипы бумаг, а однажды он и вовсе заснул, сидя на полу возле прикроватной тумбы. Как-то мне даже почудилось, что я видел его лицо на соседней подушке, и его дыхание, частое и горячее, щекотало мне щеку, оставляя на ней вуаль испарины, но с утра я понял, что это было частью сна в бреду.