– Мы убили его дочь.
Несколько секунд он не реагировал, а затем уставился на меня с таким неподдельным ужасом, что я пожалел, что не поделился этим раньше. Казалось, у Фабиана даже руки задрожали.
– Что, думал, никто не заметит? – попытался пошутить я.
Его глаза бегали по комнате, пока в мыслях тщательно сводились в единую картину многочисленные детали. Он спрятал лицо в ладонях, просидел так около получаса, а затем, неопределенно махнув рукой, покинул меня.
Я долго думал о том, зачем король приходил в мои покои, и хотя у нас было множество серьезных причин для беседы, все же решил, что ему просто не хотелось находиться одному. Особенно перестав ощущать поддержку – к магии непростительно быстро привыкаешь. Страх съедал нас всех, сочился из стен, витал в воздухе. Именно поэтому я и решил поторопиться.
Тристрам и Зария заверили, что освоить мастерство наездника им не составило труда и к полетам они были готовы с той минуты, как забрались в седло. Я вернулся к Ниррити, попросил ее сбавить воодушевление и быть внимательной – на ее опыт самостоятельного выживания в полете я полагался больше всего, – и еще до рассвета мы вылетели за пределы купола.
Но до этого я попытался оставить записку. За руку меня поймала сверкающая золотом Тень.
Ее шепот сотряс замок:
– В этот раз ты без меня не уйдешь.
Глава 13
Смех Тристрама разливался по небу, рассеиваясь ветром и оседая на облаках. Он заливисто хохотал, переполненный энтузиазмом, и я, как ни сопротивлялся, вскоре поддержал его в этом. Скучавшее по магии тело наполнилось силой, заискрилось изнутри. В тот момент казалось, что победить Кьяру нашему отряду не составит труда, даже если мы встретим ее прямо посреди облаков. Но вскоре восторг сменился настороженностью: под потоками воздуха показались очертания большой земли, и мы поняли, что без потери времени обогнуть Ателлу не получится – придется пролететь совсем рядом, попав в поле зрения старейшей из чародеек.
Вивиан всю дорогу испуганно жалась к седлу. Я поглядывал на нее лишь изредка, пытаясь сдержать ругательства, но то, что она отважилась на подобное, говорило о ее искренней верности Фабиану, и при мысли об этом я смягчался.
– И зачем увязалась… – вздохнул я в очередной раз. – Не хочу краснеть перед королем и Тобиасом, если ты пострадаешь.
– Дорогуша, ты что, – дрожащим голосом выдавила она, – способен краснеть?
Маленькая язва. Ее тело иногда проявляло слабость, но даже если колени тряслись, а дыхание спирало, дух оставался тверд и непоколебим.
– Это… фигура речи.
Полные губы Вив изогнулись в мимолетной улыбке, но руки крепче вцепились в шею виверны. Воздушный пузырь вокруг слегка колебался, преломляя солнечный свет – так я проверял, все ли с ним в порядке.