– Не уверен, что его следует выпускать из-под купола, – объяснил я. – На Снеодане живых душ – единицы, так что обнаружить его не составит труда. Пустыня выдаст его с потрохами.

– И нас, – добавила Зария.

– Мы ей не так уж и интересны. Чего ради убивать нас где-то на краю света без позорного столба и громкого обвинительного приговора? Так никто из инакомыслящих не усвоит урок. Если смерть случается где-то, куда не дотягивается взор, она не страшна.

Тристрам покачал головой, поджав губы. Долгий разговор, случившийся после их прибытия, открыл ему глаза на множество вещей, и все же причина, по которой люди могли быть так черны внутри, оставалась для него загадкой. По пути к покоям, в ночной тиши спящего замка, он даже спросил меня об этом, но я промолчал. Хотя знал ответ – просто не готов был его озвучить.

Все из-за страха.

Что тебя не оценят. Не полюбят. Не запомнят.

Что оставят за бортом мироздания, пока другие купаются во внимании и благах.

Чтооставят .

Уж лучше быть одному по собственной воле.

И когда никто не слышит, я могу признать, что мучаюсь от боли.

Появившиеся наездники молодых виверн застыли в ужасе, завидев Ниррити. Я жестом приказал им остановиться, повел плечами, стряхнув внезапно нахлынувшие чувства, и мысленно окликнул питомицу. Она обижалась, когда я так ее называл, и заупрямилась, но вскоре все же поддалась и тяжелыми шагами вышла из амбара.

– Тренируйтесь, – кивнул я Верховным, взобравшись в седло. – Эти храбрые мужи уже приняли на себя удар, вам осталось лишь пожинать плоды их…

Ниррити не дала мне договорить – взлетела, чтобы не передумать и не ворваться к детишкам, уже начав по ним тосковать.

– Не бойся, красивая, – прижался я к мощной шее. – Больше их у тебя не отберут.

Пешком пробираясь по бесконечным подземным тоннелям обратно к замку, я размышлял, как мы провернем то, что задумали. Первый этап казался относительно безопасным, но после… Что, если Кьяра перейдет в наступление? Сколько стран, городов и деревень придется разрушить? Чем она готова пожертвовать? И на что готовы мы?

Если Семеро решат над нами подшутить, я снова увижу знакомую картину: покрытые пеплом земли, и Фабиан, потерявший контроль. Не так важно, как именно все к этому придет – может, на этот раз богам надоело смотреть один и тот же спектакль.

Фабиан ждал в моих покоях. Я понял это по Вивиан, дежурившей у двери, и Тобиасу, с которым – совершенно случайно – столкнулся в коридоре неподалеку.

Король стоял у окна, разглядывая знакомый пейзаж. Снег растаял, дороги превратились в грязевые болота, небо затянули тучи – едва ли приятное зрелище, – но, подойдя вплотную, я увидел в глазах Фабиана безграничную нежность. Он любил свои земли, сомневаться не приходилось. Даже о завоевании соседних островов, казалось, жалел – теперь надо распыляться, подпитывать их, смотря, как из родного острова утекают жизнь и ресурсы.