– Не хочу, чтобы они погибли, – горько обронил король.

– Разумеется.

– Ты всегда можешь забрать мои силы, ведь так? – Он повернулся, застыл, обнаружив мое лицо в нескольких сантиметрах от своего. Взгляды встретились. Фабиан сделал шаг назад, протянул ко мне руку. – Ты уже помогал ее усмирить, уже впитывал, тызнаешь ее.

– И она меня пугает.

Фабиан принялся стаскивать перчатку с моей кисти, но я остановил его свободной рукой.

– Насколько тебе неприятно, когда приходится меня касаться?

– До дрожи. Как и со всеми прочими.

Я солгал. Пусть боится разгневать меня – будет осторожнее.

Фабиан отступил, на лице появилась решимость, непреклонность. Он сел на мою постель и, чуть подумав, пожал плечами.

– Придется потерпеть. Иначе силы не забрать.

– Пока что и забирать нечего. Под куполом они не проснутся, чтобы перебраться ко мне под кожу, только за пределами Тэлфорда. А там могут тебе понадобиться.

Фабиан прищурился, беззастенчиво меня разглядывая, и я прислонился спиной к стене, позволяя ему это. Разве что голову повернул – полюбоваться на тот же безрадостный пейзаж, который недавно утопал в любви своего хозяина. Прежде я, наверное, ощутил бы, как магия внутри встрепенулась, в испуге сжимаясь под натиском силы потомка Краарис, но сейчас меня обволакивала тишина. Никогда мне не было так тихо.

– Знаешь, – спустя время заговорил Фабиан, – когда ты перестаешь следить за тем, как себя подаешь, мне кажется, что сквозь новую кожу проглядывают старые шрамы. И левый глаз будто… мутнеет.

– Ты насмотрелся картинок в тех проклятых книжках, которые учат детей не водиться с плохими чародеями.

Фабиан, совершенно серьезный, покачал головой.

– Нет. Просто ты все тот же человек, что и прежде, и новое тело не в силах это скрыть.

Я не смог сдержать усмешку, но сложил руки на груди – хотелось закрыться, спрятаться. Не любил, когда кто-то пытался заглянуть в меня. Люди слишком хорошо разбирались в том, что внутри у других, хотя им следовало решать собственные проблемы – стремление лезть в чужие души не говорило ни о чем хорошем. Поэтому я всю жизнь вмешивался в чьи-то судьбы.

Заметив перемену в моем настроении, Фабиан сменил расслабленную позу на более сдержанную и сомкнул руки перед собой в замок.

– Ты не думал обратиться за помощью к Маркусу? Знаю, вы не очень ладите, и все же.

– Думал, но… – Я сглотнул, представив реакцию Великого и Ужасного на то, что я сделал после освобождения из чародейского суда. – Он скорее оторвет мне голову.

– Неужели давно мечтает о смерти? – хмыкнул Фабиан. – Долгая жизнь утомляет, полагаю.