Тело Верховной рухнуло наземь. В ту же секунду Вив очнулась, взглянула на то, что сотворила, и отбросила сердце подальше – она не работала так грязно, не обращалась с людьми как со скотом. Подобные вещи вызывали у нее тошноту.
Томико всегда казалась мне отстраненной, однако я думал, что она искренне и глубоко погружена в работу Гептагона. Я сам был от нее далек, но никого, кроме меня, не называли язвой на славном имени Ателлы, поэтому вполне логично предполагал, что знаю чужие роли в нем. Хотя, если посмотреть на прошлые события более внимательно, ей и правда не было дела до Гептагона.
Так же, как всем – до ее смерти.
Пока Вив откашливалась, Кьяра обернулась, взглянула на Холдена, и оба кивнули.
– Разговоры ни к чему не приведут, да? – спросила Кьяра, нетерпеливо отбивая пальцами ритм по складкам накидки. – Тогда по старинке.
Глава 18
– Чтобы биться по старинке, вас… маловато, – нахмурился я, нахально оглядывая соперников. Всего трое – теперь двое, – да девчонка в заложниках. Эта мысль терзала меня с первой минуты встречи, и сейчас момент для вопроса оказался подходящим. Я тянул время, чтобы Вив пришла в себя и не осталась в стороне. – Я думал, ты соберешь если уж не войско, то хотя бы скромный отряд. Где же все?
Кьяра устало вздохнула и поджала губы, будто разговоры со мной утомляли ее больше всего на свете. Но она не собиралась уходить от ответа – казалось, именно этого она и ждала.
– У нас есть неисчерпаемый источник сил.
И тогда связь Верховных заработала по-настоящему. Когда все разумы открываются для нее, это непередаваемое чувство единения и бесконечности. Внимая чужим мыслям, чувствуешь, сколько за ними скрывается пространства, сколь огромна сеть знаний, которую способна эта связь создать. Жаль, члены Гептагона никогда не думали о том, чтобы использовать эту способность во благо – ей нашлись бы тысячи применений.
Вместо этого Кьяра показывала нам то, чего мы боялись.
Десятки – нет, сотни совсем юных чародеев сидели запертыми в подземелье, когда-то бывшем моим убежищем. Никто из них, даже самые талантливые, не сумели бы открыть дверь, запечатанную заклинанием Кьяры, так что и пытаться, думаю, закончили быстро – если вообще начинали.
Испуганные, голодные, замерзшие. Если Кьяра с Холденом каким-то образом подпитывались их силами, Ателлу следовало разобрать до последнего камешка и на всякий случай выжечь землю, на которой она стояла, чтобы навсегда исключить возможность того, что они снова возьмутся за свое. Как бы я ни относился к детям и с каким отвращением ни вспоминал бы время, проведенное в качестве учителя по зельеварению, это было недопустимо.