Дети, которые становились чародеями, не знали семей друг друга, потому что у большинства из нас их не было. Или их не желали вспоминать. У нас не было домов, где нас ждали, денег, чтобы жить за пределами башни, и уж точно – семейных гербов. Поэтому восьми звезд не встретить в учетных книгах. Тобиас зря искал, ведь если герб существует только для того, чтобы ставить им подпись на контрактах, куда совестно вписать имя, его наследием никто не заинтересуется.
– Так нам и не надо тебя убивать, – удивленно вставил наемник. – Не было в письме такого.
Я, в раздумьях уставившийся в окно, резко повернул голову и кашлянул, чтобы скрыть удивление.
– А что было?
– Забрать да притащить на пристань, – просто объяснил он. – Еще мешочек какой-то дали с пылью, но я его об ветку порвал. Так воняла, жуть!
Повторяешься, Холден. Однажды фрёкон уже не помог. Глупо полагаться на него снова.
– Считай, ты работу выполнил. – Я встал с кресла, сделал несколько шагов к наемникам и бросил лысоватому его кулон. – Только путь немного сокращу. В последнее время на волнах мне дурнеет.
Глава 7
Я ворвался в спальню Холдена, не дожидаясь утра, но обнаружил лишь пустую постель. Сел на нее, осмотрелся, закинул ногу на ногу. Безрадостное зрелище: в комнате жило безликое нечто, а не чародей, который должен был обзавестись памятными мелочами и хоть чем-то, что указывало бы на его характер. Тень без зачатков мысли и воли.
У него на это были годы. Даже десятки лет. Но он оставался тем, кем был всегда: человеком, который больше хотел казаться, нежели быть. Яркие перья снаружи и холодная пустота внутри.
О том, что в этом мы похожи, я упорно старался не думать.
Я принялся ждать. Рано или поздно Холден вернется из таверны или где там его боги носили – не лично же он хотел встретить меня в порту! Я страстно желал распять его за наглость и отдать его дрянное тело на съедение свиньям, но разумное начало подавило ярость. Нам следовало наконец поговорить. Серьезно, без издевок и шуток. Это зашло слишком далеко. Настало время, когда вставлять палки друг другу в колеса стало не просто злой забавой – это могло повлиять на выживание всего сущего.
Сначала я вслушивался в каждый шаг, звучавший за дверью, но прозвенел колокол, и ученики заполнили коридоры, спеша на занятия и переговариваясь. Шум превратился в нестерпимый гул. Я спрятал лицо в ладонях. Мне не удавалось придумать, как начать разговор. Сказать: «Слушай, кажется, мы не с того начали»? Или: «Пора положить конец вражде»? Смешно. Да и увидев его рожу, я, скорее всего, захочу размазать ее по ближайшей стене, не более. Благие намерения не всегда заканчивались благими делами.