Хотели бы меня поймать – послали бы Вивиан или кого-то вроде нее. А так только разозлили.

Отпускать наемников или уходить сам я был не намерен. Раз уж пришли, можно и поболтать – так сказать, скрасить вечер прекрасной дамы, которую они ожидали увидеть, интересной беседой.

Связав пребывающие в беспамятстве тела невидимыми путами, я преспокойно переоделся, налил в бокал вина, устроился в кресле поудобнее и принялся ждать, пока редкие мысли закопошатся в том крысином логове, что наемники называли головой. Громила очнулся первым, но ничего связного так и не выдал – верно, вообще слова в предложения складывать не умел, хотя понимал, что говорят другие, раз пробрался сюда. Пришлось слушать бесполезное мычание до тех пор, пока это не замучило даже его лысеющего напарника и тот не перестал притворяться, что сладко и беззаботно спит.

– Да замолчи ты, полудурок…

– Почему же «полу»? – поинтересовался я.

– Отец его правда дурак был. А этот на целого не тянет.

Связанные за спиной руки почти не мешали наемнику. Он без проблем сел, прислонился к стене и бесстрашно взглянул на меня, будто совсем не переживал. Я изогнул правую бровь.

– Раз не убил, значит, хочешь что-то узнать, – подытожил он после недолгого молчания. – Спрашивай.

– Кто вас послал?

Наемник пожал плечами и хмыкнул.

– Не знаю.

– Вот и поговорили… – протянул я, выставляя ладонь, над которой заискрилась магия. Собеседник гулко сглотнул. Кулон, сорванный с его шеи, поднялся с пола и упал прямо мне в руку. – А это чье?

– Мое?

– Ты спрашиваешь?

– Ну, теперь он у тебя, и я не знаю…

Я тяжело вздохнул, дав понять, что не желаю слушать, если он собирается говорить нечто подобное. Поднес кулон ближе. Рассмотрел в мельчайших деталях. Обычный, даже скверного качества, похожий на расплющенную монету с обновленной гравировкой. Восемь звезд, расположенные так же, как на кинжале, который должны были вонзить в сердце Иветт, и платке, который ее отец хранил во внутреннем кармане.

– Кто тебе его дал?

– Да вот этот, – наемник кивнул на неразговорчивого друга. – С письмом вместе. Таких много было по городу, серебро дали как обещание, что заплатят.

– Почему тогда вас всего двое?

– Тут охрана хорошая, я один пробрался. А этот увязался следом, я и взял с собой… безмозглый совсем, жалко его.

Громила что-то грозно промычал и попытался боднуть напарника, но тот ловко увернулся, и он ударился лбом об пол. Я усмехнулся. Да уж, убивать намеренно – одно, обрекать немощных на погибель – совсем иное. Благодаря этому всегда можно отличить того, кто на смерти лишь зарабатывает, от того, кто получает от нее удовольствие. Я чаще всего ходил на грани.