– И нет идей, кому я понадобился?
– Ну как же, я поспрашивал! Иначе-то никак, а то мало ли, вдруг на какого гада соглашусь работать, он потом власть захватит, жизнь людям попортит, а я в норе своей спрячусь и буду горевать, что помог! Нет уж…
– Поразительное благородство.
– Я, может, и прост мордой, да не дурак!
– Ты меня за женщину принял, – напомнил я.
– Так там ясно написано было: Эгельдора. Бабское ж имя!
Желая скорее перейти к делу, я не стал намекать, что ему стоит подтянуть навык чтения.
– И что выспросил?
– Ой, да там все про разное говорили, никто не знал, откуда письма взялись, но ходили слухи, что какой-то мужик на постоялом дворе объявился, любопытный донельзя, у всех спрашивал что-то, работу для чародея искал…
Я сжал челюсти, напрягся, но прерывать не стал.
– Невысокий вроде, говорили, светлый, как с севера приехал, и нос поломанный у него, хотя девчонки в таверне так хихикали, понравился им…
– Холден… – тихо обронил я.
– А? Не-не, там как-то по-другому было… Ат… Ателье…… От… Отелло, во!
– Ателла?
– А, ну да, или так. И у него бабское имя, да что ж это такое!
Я расхохотался. Громко, раскатисто. Наемник подумал, что его шутка удалась, и прерывисто хихикнул, но веселило меня, разумеется, иное. Птенчик покинул теплое гнездышко, чтобы насолить мне? Набрал кучу неумех – и одного полудурка, – чтобы пощекотать мне нервы? Едва ли. Долгие годы взаимного отвращения не мешали мне знать, что он за человек: он бы и пальцем о палец не ударил, если бы это могло показать, что он все еще видит во мне соперника. Холден считает себя лучшим чародеем, лучшим членом Верховного совета, лучшим учителем и человеком. Это я мог ворваться на его пир и затеять ссору. Он горазд только на колкие фразы и неловкие угрозы в стенах Ателлы. Говорит – не делает.
Или делает, когда я не вижу.
– Стой… – Вино закончилось, и я опустил бокал на пол, почувствовав, как по руке пробегает дрожь. – Это он раздал кулоны?
– Не знаю, говорю ж, он так, просто неподалеку был, неместный, вот и запомнили, а конверты утром в деревне нашли…
Он болтал и болтал без умолку, будто за это ему заплатили еще больше, чем за проникновение в мои покои. Я перестал слушать. Если герб с восемью звездами принадлежал Холдену, в этом не было ничего удивительного. Убить Иветт, чтобы выставить меня неумелым Верховным, провалившим задание, которое даже не успел начать. Поделиться с виконтом Дювалем фрёконом, чтобы тот сумел схватить и удержать меня, а потом выставить слабым и безответственным. Подослать наемников, чтобы…
– Даже видь я пятый сон, вам бы все равно не удалось меня убить, – закончил я мысль вслух. Голос прозвучал куда более озадаченно, чем ожидалось. – Да и чем это ему поможет?..