— Потому что не было там никакой ошибки. Он меня засуживает.

Константин Викторович скрестил руки на груди.

— Еще два подхода, — сказал он.

— Будет то же самое, — ответил я. — Он меня засудит. Надо что-то с этим делать.

— Уже ниче не сделаешь, вызвали следующего, — сказал тренер, прослушав новое объявление из динамиков.

Следующий мой подход был минут через десять. И ожидаемо закончился неудачей. Только теперь двое боковых рефери выбросили красные флажки. Жюри снова подозвало их, и Гришковец, под нажимом их «аргументов», решился сменить свой белый флажок на красный. Основанием послужило то, что я, якобы, недовернул локти, принимая штангу на грудь. Мне стало ясно, что трое судей работают четко и слаженно. Все они в одной упряжке.

— Заразы, ты посмотри на них? — Сказал Константин Викторович, когда я вернулся в коридор. — Неужели и третий запорют?

— Запорют, — сказал я.

— И что делать?

— А ничего. Пойду толкать. Если меня остановят в третий раз, это уже статистика. Тут можно вопросы задавать.

— А ведь верно, — нахмурил брови Константин Викторович. — Тут уже жюри поднапряжется: три подхода, и все остановлены за ошибки в технике. Причем едва видимые.

— Если только они не придумают чего-нибудь новенького.

Ожидая последнего подхода, я направился в разминочную

— Ну че, Вова, — заулыбался Марат, сидевший с нашими, на лавочке. — Не так уж и хороша твоя техника, выходит, а? Ошибка на ошибке. Толчок у тебя, дружок, не доработан.

Ничего не ответив на его провокацию, я только пошел к свободному месту на лавке.

— Э! Ты че, зазнался, что ли⁈ Ану! Отвечай, когда с тобой русским языком разговаривают!

Марат встал, пошел за мной.

— Чего тебе надо? — Обернулся я.

— Вот и всплыло все на первых же соревнованиях! Что ничерта ты не талант, а простой выпендрежник!

— Угомонись, — сказал я, видя, что окружающие мальчишки напряглись, заметив нашу перепалку.

— Выпендрежник, а еще клеветник! Да только сам ты из себя, выходит, ничего и не представляешь!

— Марат, не позорься, — сказал я. — Ты как дите себя ведешь.

— Нет, — разозлился он. — Это ты себя ведешь, как дите! Цепляешься ко всем: к нам с этими таблетками, к Вадиму Сергеевичу, а сам просто завистник!

— Ребят, уймитесь, — встал с лавки незнакомый крепкий парнишка. — Если вы хотите свои какие-то отношения выяснить, давайте не здесь.

— Ну!

— Да! Хватит уже!

— Разминаться мешаете!

— Слыхал? — Кивнул Марату я. — Ты позоришь всю нашу группу.

— Я позорю?.. Это я-то позорю?.. — Зашипел Марат, — Ану, быстро возьми назад свои слова!

Я только промолчал, глядя на него волком.