Приемщик засопел, раздув ноздри. Нахмурился.

— Ну че ты? Давай быстрей! — Поторопил приемщика толстый.

— Ну ладно, — решился приемщик. — Становись на весы, богатырь. Ща посмотрим.

Глеб, которого вся ситуация заинтересовала так, что озорная улыбка не сходила с лица мальчика, пискнул приемщику.

— А меня? А меня можно?

— Ой, етить твою налево, — плюнул приемщик. Ну хорошо. Тебя следом.

Я встал на широкий поддон старых железных весов, и приемщик нагнулся к шкалам. Смешно высунув язык, стал легонько передвигать грузчики.

— Так, — сосредоточенно глядя на отчеканенные циферки, начал он. — Ты у нас получаешься… Дай прикинуть… Сорок девять килограммов.

— Да? — Удивился Глеб и всмотрелся в шкалы. — А почему ваши весы показывают двадцать девять?

— Чего?.. — Вдруг растерялся, а потом разозлился приемщик. — Какие двадцать девять⁈ Да ты, пацан, считать не умеешь!

— Двадцать девять? — Удивился толстяк в тельняшке? — Какие двадцать девять?

— Михалыч, — вклинился второй. — Ты че? Ты нас обвешивал все это время, что ли?

— Пошли отсюда, — сдерживая смех, сбежал я с весов.

— Погоди! Только тачку заберу!

Мы побежали вон из приемки. По пути подцепили Глебову тачку, и она теперь весело тарахтела позади нас.

— Слышь, Михалыч, че за дела⁈ — Слышалось у нас за плечами.

— Мужики, да вы че? Да нормально у меня все с весами! Это мальчишка какой-то безграмотный попался!

— Ага! Свисти больше!

Вот, наконец я смог узнать мой более-менее верный вес. До этого взвесится было особо негде. И признаться, я ожидал меньших цифр на весах. Тем не менее я понимал, что работаю не зря, и моя диета с упражнениями дали свои результаты. Скорее всего, до нее я был тяжелее килограмма на три.

Я похудел, это было видно: щеки чуть-чуть спали, а одежда стала немного свободнее.

— Ты что, Вова, расстроился? — не сбавляя ходу и немного запыхавшись, спросил Глеб.

— Нет. А чего мне расстраиваться?

— Ну… Целых пятьдесят килограмм… это…

— Пустяки, — сказал я. — Сгоню до сорока пяти. Ладно, Глеб. Давай закатим тачку до тебя домой, а потом к Константину Викторовичу.

* * *

Константин Викторович отсоединил бронепровод от свечи на левом цилиндре своего Юпитера. Надев на свечку ключ, стал ее откручивать. Когда вынул, критически осмотрел черный нагар на электродах и отложил отработанный расходник. Потом он поднялся. Полез в карман за новыми свечами.

Солнце стояло высоко, и старый физрук, прищурившись, уставился в небо.

Во дворе его дома кипела жизнь: школьники, большой компанией играли в чухи. Отмахивались от малышей-дошколят, норовивших влезть в их игру.