Давление в переходном шлюзе упало до нуля. Иней мгновенно покрыл внешнюю сторону щитка.

Шлюзовая створка чужого челнока отползла с тяжёлым скрипом.

Макс сделал шаг через уплотнитель. В невесомости падение ощущалось как лёгкий толчок в грудь. Он опустил правую ногу на металл переборки.

Члак.

Магнитные фиксаторы в подошвах «Морпеха-8» намертво прилипли к обшивке. Отдача скафандра отозвалась гулом в лодыжках.

Внутри стояла глухая, плотная тьма. Фонарь на левом плече выхватил из холода иней, покрывавший стены челнока, и клубы замёрзшего пара. Градусник на визоре мигал синим: минус сорок два. Воздушные фильтры едва справлялись с тошнотворной смесью: сквозь мембрану пробивался запах озона, сгоревшего пластика и сладковатой, липкой гнили.

Так не воняют мёртвые железки. Так воняет плоть, которая пыталась стать машиной. Или машина, которая нажралась плоти.

В вакууме звук не передавался, но вибрация мёртвого судна ощущалась через подошвы — где-то в глубине челнока всё ещё еле слышно дрожал аварийный контур.

Макс крепче сжал рукоять «Вепря» и негромко процедил в гарнитуру:

— Крак… Похоже, твои стержни придётся выбивать из чьего-то желудка.

Он пошёл вперёд, переставляя ноги с тяжёлым металлическим члак-члак.

В пилотском отсеке кресел толком видно не было. Двое пилотов не просто погибли при разгерметизации. Их тела расплылись по металлу, врастая в проводку и силовые кабели. Обугленная и побелевшая от холода плоть сплелась с медными жилами и волоконной оптикой. Кости грудных клеток были распёрты наружу, обнажая внутренности, а вместо сердец в сплетении проводов едва заметно пульсировали тёмные сгустки.

Органика пыталась запитать собой умирающие системы челнока.

В магазине «Вепря» оставалось восемь патронов. Спечённая медно-свинцовая картечь: при попадании в стальную переборку она мгновенно рассыпается в пыль, не пробивая внешнюю обшивку судна, но превращая любую плоть в кровавую кашу.

Один из сросшихся со стеной трупов дёрнулся — реакция на тепло скафандра. Искореженный череп, из глазниц которого торчали пучки оптоволокна, медленно повернулся. Нижняя челюсть, сросшаяся с приборной панелью, с хрустом отвалилась, обнажая голые дёсны.

Макс не стал ждать. Он сильнее упёрся магнитными подошвами в пол, гася отдачу.

БУМ!

В вакууме выстрел отдал в суставы ног глухим, вибрирующим ударом молота по наковальне. Спечённая картечь вылетела по идеальной прямой.

Вспышка. Череп и часть приборной панели превратились в облако замерзающей костной пыли и металлической крошки. Внешняя обшивка челнока даже не вздрогнула — патрон отработал идеально.