Я стоял в тени, ощущая, как по спине катится капля холодного пота. Не от страха, нет. От предвкушения, острого, пьянящего чувства, которое возникает перед хорошо спланированной и блестяще исполняемой операцией. Всё шло по плану, до последней секунды, до последней мелочи. Лира со своими тенями сделала свою работу идеально, парализовав систему оповещения. Теперь у нас было несколько драгоценных минут, пока они там, за стенами, поймут, что тревога звучит не напрасно, и организуют хоть какое-то подобие обороны.

Я коротко кивнул Скритчу, который притаился рядом, похожий на горгулью, сорвавшуюся с крыши собора. Вожак ратлингов осклабился, обнажив острые, как иглы, зубы, и, не сказав ни слова, отдал короткий, шипящий приказ своим бойцам.

Десяток его лучших бойцов, нагруженных тяжёлыми кожаными сумками, беззвучно, скользнули по тёмным переулкам к основанию замковой стены. Они двигались с невероятной скоростью и сноровкой, сливаясь с тенями, становясь частью ночного города. Я проводил их взглядом, снова и снова восхищаясь профессионализмом этих презираемых всеми существ. В своём деле, в деле подземной, а теперь ещё и подрывной войны, им не было равных.

Несколько минут напряжённого, звенящего ожидания. Я слышал, как бьётся моё собственное сердце, как Гром, стоявший неподалёку в окружении своих головорезов, сдерживает нетерпеливое рычание. А потом ночь взорвалась.

Вспышка была ослепительной, неправдоподобно-яркой, на одно мгновение превратив ночь в день и высветив до мельчайших деталей испуганные лица на стенах замка. А следом ударил звук и сокрушительный удар, который, казалось, шёл из самых недр земли. Я почувствовал, как дрогнула брусчатка у меня под ногами. Ударная волна была такой силы, что в соседних домах со звоном вылетели стёкла, и с крыши собора посыпалась черепица.

Затем, когда уши немного отошли от заложенности, увидел результат. Огромный кусок замковой стены, толщиной в несколько метров, сложенный из толстых каменных блоков, каждый из которых весил не одну тонну, просто исчез. Превратился в облако каменной крошки, пыли и дыма. На его месте зияла огромная, рваная, дымящаяся рана, чёрный провал в неизвестность.

Гарнизон на стенах замер. Крик ужаса, который начался было в момент взрыва, оборвался. Они в ступоре смотрели на эту дыру в своей обороне, на этот пролом в самой основе их мира, в их вере в незыблемость и неприступность своей цитадели. Их символ власти, их надёжное укрытие, было вскрыто, как ржавая консервная банка.

— Гром! — крикнул я, перекрывая гул осыпающихся камней и треск сломанных деревянных балок. — Время твоим парням порезвиться!