Вопросов не было, план был дерзким, рискованным, но до гениальности простым. Мы не собирались брать весь город целиком, требовалось вырезать его нервный центр. И пока тело будет биться в конвульсиях, мы спокойно прикончим его.

* * *

Ночь опустилась на Вольфенбург, столицу герцогства, плотным, сырым покрывалом. Город, измученный неделями напряжённого ожидания и комендантским часом, спал тревожным сном. Лишь редкие патрули Регентского совета, лениво переругиваясь, обходили пустынные улицы, да на стенах изредка перекликались часовые. Никто не подозревал, что под их мостовыми, в зловонном, тёмном чреве города, разворачивается первый акт кровавой драмы.

Мы шли по старым канализационным коллекторам. Вонь стояла такая, что слезились глаза и перехватывало дыхание. Смесь нечистот, гнили и какой-то кислой, химической дряни. Под ногами хлюпала жирная, вязкая жижа, в которой копошились какие-то мерзкие твари. С низких, покрытых слизью сводов капала вода. Единственным источником света были тусклые фонари ратлингов, которые шли в авангарде, их свет выхватывал из темноты уродливые тени и мириады красных огоньков, глаз крыс, которые с писком шарахались от нас в стороны.

Орки, привыкшие к простору степей, чувствовали себя здесь особенно неуютно. Они шли, сгорбившись, чтобы не удариться головой о низкие своды, и тихо, но виртуозно матерились на своём гортанном наречии. Гномы, наоборот, были в своей стихии. Они тащили на себе разобранные пушки и ящики со снарядами с деловитым и сосредоточенным видом. Мои «Ястребы» шли молча, их лица были непроницаемы. Они давно уже стали профессионалами, и для них это была просто очередная грязная работа, которую нужно было сделать.

— Время, — сказал я вполголоса.

Лира, шедшая рядом, кивнула. Она сделала едва уловимый жест рукой, и её «Призрачные Лисы», которые до этого двигались вместе с нами, просто исчезли, растворились во тьме, как будто их и не было.

Мы вышли на поверхность в самом сердце города, в лабиринте узких, кривых переулков за собором Святого Густава. Скритч и его ратлинги работали быстро и бесшумно. Тяжёлая чугунная решётка канализационного люка поднялась без единого скрипа, заранее смазанная со всем усердием. В нос ударил свежий, прохладный ночной воздух, который после вони подземелья показался ароматом райских садов.

Первыми наверх выбрались «Лисы». Я видел лишь их тени, скользнувшие по стенам домов. Короткий, как вздох, свист клинка, сдавленный хрип, и тело бережно укладывают в тени переулка. Через минуту из темноты появилась одна из теней и сделала короткий жест рукой, чисто.