Я встал, чувствуя, как ноют старые шрамы на спине.

— Слушай внимательно. На войне есть три правила: выжить, добиться цели, не стать монстром. Иногда первые два мешают третьему. — Я ткнул пальцем в голограмму Эребуса. — Если бы мы не уничтожили реактор, Гаррот получил бы армию псионов. Ты хочешь сражаться с тысячами Лерат?

Он замолчал. Его глаза — глаза Анны — смотрели на меня с упреком. Впрочем, у неё так было всегда, а вот он так смотрел впервые. Плохая тенденция.

— Ты всегда находишь оправдания, — прошептал он, выходя.

Я сел, глядя на руки. Придушить бы парочку ренегатов. Ну или хотя бы стеллатов.Призрак был прав. Иррационально. Но кто сказал, что война рациональна?

— Цитрос, — я отправил запрос по нейросети, — у нас не надо случайно допросить парочку пленных?

Эребус. Тени мятежа

Лерат прошла по коридору флагмана, камуфляж делая ее невидимой для камер. В трюме, за грудами ящиков с припасами, ждали двадцать псионов. Их шрамы светились в темноте, как созвездия.

— Совет решил нас списать, — прошипела она. — Через час они активируют нейролинки.

— Что будем делать? — спросил молодой псион с ожогом на щеке.

Лерат улыбнулась. В кармане её плаща ждал деактиватор.

— Сжечь всё. Начать с моста.

Призрак наблюдал, как сталкиваются их судьбы. Мик, разрывающийся между прагматизмом и совестью. Иван, ищущий идеалы в море крови. Лерат, несущая факел бунта.

—Интересно, — подумал он. —Что выберешь ты, Мик, когда поймешь, что я стал… больше, чем программа?

В его энергетическом ядре замерцали данные Лерат — боль, гнев, надежда. Возможно, это и есть свобода.

А в глубине сектора Эребус, в обломках станции «Молчание», шевельнулся клон. Его глаза открылись — фиолетовые, как нейтринные вспышки.

Линкор «Селестийский Гром». Мой кабинет.

Метеоритный дождь стучал по броневым иллюминаторам, пробиваясь сквозь щиты, словно пытался вымыть грехи из трещин в металле. Я сидел за столом, разглядывая голограмму сектора Эребус. Красные метки стеллатских кораблей множились, как язвы. Лерат молчала уже двое суток. Либо мертва, либо готовит сюрприз. Оба варианта заставляли меня сжимать злиться.

В дверь постучали трижды — коротко, резко. Так стучал только Зурн.

— Войдите.

Киборг шагнул внутрь, его нейроинтерфейс мигал тревожным оранжевым.

— Сигнал с Эребуса. Перехватили стеллатскую переговорную частоту. Гаррот приказал… — он замолчал, механический голос дрогнул.

— Говори.

— Они нашли выживших клонов. Проводят эксперименты с нейтринной сингулярностью.

Холодная игла вонзилась мне под рёбра. «Нейтринная сингулярность» — технология Древних, способная превратить звёздную систему в пыль. Гаррот решил играть ва-банк.