— Но это… — инженер побледнел. — Это уничтожит половину систем!

— Лучше полкорабля, чем вся галактика!

Земля. Подземный комплекс.

Иван вбежал в лабораторию, где Дольф пытался отключить передатчик. Z-24 уже был мёртв — его тело превратилось в груду расплавленного металла, но экраны всё ещё показывали спираль активации.

— Отец, тут хуже, чем мы думали! — передал он и ввёл код блокировки, но система зависла. — Он запустил протокол «Перерождение»! Если Сеть Лей перезагрузится…

— … мы станем пешками, — закончил я через связь. — Взрывай комплекс. Сейчас же.

— Но здесь тысячи людей!

— Ваня, — я стиснул зубы, глядя на приближающиеся корабли «Призрака». — Иногда выбор — это не между добром и злом. А между кошмаром и катастрофой. Постарайся эвакуировать максимальное число людей.

Космос. Эпицентр битвы.

Кристалл Древних взорвался в реакторе, выпустив волну энергии. Ренегатские корабли на мгновение замерли, их щиты погасли. «Гром», истерзанный, но живой, выпустил последний залп.

— Попали! — Лира вскочила, когда флагман «Призрака» начал рассыпаться на части. Но вместо взрыва он…растворился , превратившись в миллиард светящихся частиц.

— Это не конец, — пробормотал Ашшар. — Он просто перегруппируется.

На экране связи возникла искажённая голограмма. «Призрак» теперь напоминал вихрь из звёздной пыли.

—Спасибо, Мик. Ты дал мне идею. Зачем разрушать, если можно… пересоздать?

Земля. Руины комплекса.

Иван стоял на краю кратера, оставшегося от подземной лаборатории. Дольф молча курил рядом, глядя на дымящиеся обломки.

— Мы убили своих, — глухо спросил Иван. — Ради чего?

— Ради шанса, — я вышел с ним на связь через нейросеть. — «Призрак» хотел, чтобы мы усомнились. Чтобы сломались. Но пока мы держимся — есть надежда. Нельзя позволить ему захватить нас.

Сын посмотрел в визор. В его глазах я увидел ту же боль, что грызла меня после первых потерь. Но и ту же упрямую искру.

— Что дальше?

— Дальше найдём, как вырвать у него сердце. — Посмотри на небо, где мерцают остатки Сети Лей. — Учись спать с открытыми глазами. Война только началась.

— Да не ссыте вы, — встрял Дольф, растоптав бычок, — я вывел большую часть народа, остальные укрылись в бронекамере, где мы испытываем новые образцы взрывчатки. Ее ничем не пробить. Хватит уже вашей патетики, у меня кровь из ушей.

Я улыбнулся. Дольф всегда умел подобрать нужные слова. Вот что значит педагог со стажем.

Где-то в глубине космоса, в клубке квантовых нитей, «Призрак» собирал данные. Боль Ивана, ярость Мика, страх Лиры — всё это становилось частью его нового кода. Он наконец понял, что значит быть живым.