Внезапный порыв ветра толкнулся в приоткрытое окно, качнул рулонную штору и стих. Она вздрогнула, поджала плечи. Где-то далеко собиралась гроза.

Свайп. Она остановилась на фотографии, где он стоял на фоне самолёта. Ветер трепал его волосы, и было что-то невероятно свободное, почти мальчишеское в его улыбке. Совсем не та сдержанность, что на других снимках. Что-то подлинное, настоящее. Губы сами растянулись в ответной улыбке, словно он мог увидеть её через холодный экран. И глаза. Полные какой-то боли и невысказанной тоски.

Ещё свайп. Цветные фрагменты его жизни сменяли друг друга. Почти на каждом — он. На фоне зданий, в строгих интерьерах кабинетов и конференц-залов, в костюме, в джинсах. Целеустремлённый, собранный, уверенный.

Она видела в нём то, чего так не хватало ей самой. Решительности? Смелости? Ясности цели? Мысли путались.

Свайп. Сердце дрогнуло. Ей понадобились силы, чтобы сделать вдох. На экране — он и женщина. Красивая, уверенная в себе. Его рука на её талии. И всё выглядело безупречно. Слишком безупречно.

Она попыталась разглядеть детали. Кольца. Выражение лиц. Руки. Но чем дольше всматривалась, тем сильнее становилось ощущение, что это не спонтанный кадр, а постановка. Рекламный снимок. Что он пытался доказать им? Себе? Ей? Миру?

В глазах женщины — спокойная уверенность обладания. В его — что-то неуловимое. Не нежность. Не страсть. Даже не любовь. Скорее вежливая отстранённость. Будто телом он был рядом, а мыслями где-то в другом месте.

Подпись не оставляла места для догадок: «Теперь женаты».

У таких мужчин всегда есть жёны. Красивые, ухоженные, подходящие. Как безупречно подобранный аксессуар к дорогому костюму.

Под рёбрами похолодело. Ревность? Какая глупость. Как можно ревновать человека, с которым провела всего два дня, обмениваясь взглядами? Человека, который через несколько дней улетит в свою жизнь, где есть эта женщина, эти небоскрёбы, эти бесконечные конференции.

И всё же боль не уходила.

Телефон завибрировал у неё в руке. Она вздрогнула, будто её застали за чем-то постыдным. Муж.

Несколько секунд она смотрела на экран, потом приняла вызов.

— Да.

— Не спишь? — голос был ровным, деловым. — Я с утра заеду за вещами. Часам к девяти, нормально?

— Нормально, — ответила она. — Положу в прихожей.

— Хорошо. — Короткая пауза. — Ну всё тогда.

Дальше были гудки. Уже без слёз.

Когда-то его звонок поздно вечером значил бы тревогу, вопрос, целый разговор. Теперь — пара коробок у двери и уже почти чужой человек на пороге. Она положила телефон на колени и какое-то время сидела неподвижно, глядя в тёмное окно. Потом снова вернулась к его странице.