Он пролистал несколько страниц. Ещё пару лет назад здесь пестрела реклама Longines, Patek Philippe, Aston Martin и Bulgari. Теперь на их месте теснились неизвестные часовые марки с наспех придуманным маркетологами провенансом и развороты «люксового» китайского автопрома. «China luxury vehicle, блин, — мысленно усмехнулся он. — Что-что, а китайский автопром люксовым быть не может. Несовместимые понятия. Дорогим? Да. Технологичным? Да! Но не люксовым. Для люкса нужно нечто большее, чем красивая форма, даже если её вычертили в европейском автоателье, даже если на шильдике теперь не made in China, а made in PRC». Журнал стал заметно тоньше. Всё изменилось. Слишком быстро, чтобы успеть привыкнуть.

Кир отложил журнал и посмотрел по сторонам. Через проход пожилая женщина уже час разгадывала судоку. Очки с толстыми линзами в роговой оправе покоились на самом кончике носа, и в её движениях была отчаянная методичность, будто каждая решённая клетка приближала её к чему-то важному.

За стеклом иллюминатора в белом безмолвии минус пятидесяти пяти градусов мелькали редкие всполохи слишком высоко поднявшихся ледяных облаков. Как долго они здесь? Интересно, а какие облака видели те, кто ушёл из его жизни в поисках новой мечты? Забавно, но такие мысли всегда приходят на высоте десяти тысяч метров. Может быть, потому что здесь легче дышать? Или потому, что на авиатрассах мы как будто встречаем призраки тех, кого потеряли?

За женщиной мужчина в дорогом костюме спал, не разжимая осанки: галстук чуть ослаблен, голова сваливалась, он вздрагивал, на мгновенье просыпался, выпрямлялся, и всё начиналось сначала. Интересно, помнил ли он тот день, когда впервые надел этот костюм. Тот момент, когда ещё можно было выбрать другую дорогу.

Маркетологи авиакомпании. Что они знают о счастье? Кому адресуют своё послание? Всем этим людям, застывшим в неудобных креслах в нетерпеливом ожидании конца полёта? Или только таким, как он, вечно ищущим, вечно сомневающимся?

Кир вспомнил классика. «Все счастливые семьи похожи друг на друга...» А несчастливые? Может, счастье — это просто умение не замечать трещины в фундаменте. Или искусство строить мосты там, где другие упорно возводят стены. Он посмотрел на своё отражение в иллюминаторе. Оно накладывалось на облака, и казалось, что он одновременно здесь и там, внутри и снаружи, и сам наблюдает за собой со стороны.

Голова начинала пульсировать. Он вспомнил про таблетки в боковом кармане сумки. «Подожду пять минут, может, пройдёт».

Кир посмотрел на соседний ряд. Сладкая парочка. Они целовались при взлёте, как будто в последний раз. Теперь она спала у него на плече, и один локон почти касался экрана его телефона. Он придерживал гаджет неудобно вывернутой рукой, стараясь не потревожить её сон. В этом жесте было столько нежности и обречённости одновременно.