Они встретили его не как смутьяна, а как спасителя.

— Отче, — начал Строганов, почтительно целуя его руку. — Мы восхищены вашей смелостью. Вы — единственный, кто не побоялся возвысить голос правды против этого… беззакония.

Иоанн, спокойный и отрешенный после пережитого, молча слушал. Он видел перед собой не просто знатных господ. Он видел орудие в руках Света.

— Великий князь Николай Павлович, — продолжил Нарышкин, и голос его буквально сочился ядом, — попал под влияние этого самозванца, мерзавца Молниева. Он верит каждому его слову, разоряет нас, честных промышленников, сеет смуту в народе, выставляя солдат против верующих. Государь же, кажется, не видит всей картины.

— Этот Молниев… он называет себя инженером, — заметил Иоанн, — а на деле — колдун, опутавший разум наследника. Он возводит свои бесовские капища, эти башни, отвращая людей от истинной веры, подменяя чудо Божие — механизмами.

— И ради этих механизмов он останавливает наши заводы, — вставил Нарышкин, — оставляя тысячи православных без хлеба. А Великий князь ему потворствует. Они оба — угроза и вере, и процветанию России.

Иоанн молчал, но глаза его, до этого спокойные, начали темнеть. Он слушал слова, которые идеально ложились на его собственную картину мира.

— Мы, — Строганов обвел рукой собравшихся, — готовы бороться. Но нам не хватает голоса. Нам не хватает знамени, — он подался вперед. — Станьте нашим знаменем, отче. Ваш глас — это глас народа. Ваши чудеса — это печать Божья. Продолжайте вашу святую борьбу. Обличайте этого медного идола на Обводном. Называйте Молниева — Антихристом, а Великого князя — его заблудшим покровителем.

— А мы, — подхватил Нарышкин, и его маленькие глазки хищно блеснули, — обеспечим вам защиту. Лучшие дома Петербурга станут вашим убежищем. Мы дадим вам деньги, чтобы вы могли помогать страждущим и умножать свою паству. Мы откроем перед вами двери столичных салонов, чтобы и высший свет услышал ваше слово. Вы станете нашим духовным вождем. А мы — вашим мечом и кошельком.

И они изложили ему свой план: простой и подлый, как удар в спину. Они видели в Иоанне идеальное оружие для его реализации: таран, который мог расшатать авторитет Великого князя и его выскочки-инженера.

Они предлагали ему все. Полную, безоговорочную защиту от властей. Огромные, почти неограниченные суммы денег на «богоугодные дела». И, что самое главное, — доступ в высший свет. Они обещали открыть перед ним двери столичных салонов, познакомить его с влиятельными сановниками, с фрейлинами Государыни, с теми, кто мог донести его «светлое слово» до самых ушей Императора.