Князь побагровел, с ненавистью глядя на меня. Мы сверлили друг друга взглядами несколько секунд. Это была первая проба сил, первая проверка границ… Похоже, он понял, что я не шучу.

— Ну и что я должен делать? — прошипел он, с ненавистью глядя на разложенные на столе инструменты.

— Для начала — приходить вовремя, — отрезал я.

Начали мы с простого. Наша первая задача — создать прибор, способный в принципе уловить и измерить биоэлектрические токи живого организма. А затем — зафиксировать отклонения, которые вносит в эту картину чужое ментальное вмешательство.

— Для начала, князь, — сказал я, указывая на грубый верстак, — мне нужен образец. Стабильный, контролируемый импульс.

Я положил на стол большой, заветренный кусок говядины. Голицын посмотрел на него, затем на меня, и в его глазах промелькнуло отвращение.

— Опять сырое мясо? Я должен работать…с этим ? — процедил он.

— Вы должны заставитьэто работать, — поправил я. — Дайте в него слабый, ровный импульс. Такой, чтобы мышцы, подрагивали, едва-едва, но постоянно!

Стиснув зубы, он подчинился. Я видел, как он сосредоточился, и кусок мяса на столе начал мелко, почти незаметно вибрировать. Тем временем я воткнул в плоть два заостренных медных штыря, соединенных проводами с моим прототипом — широкой медной пластиной, на которой были напаяны тончайшие спиральки из проволоки разной толщины.

Идея была элементарной: каждая спиралька была рассчитана на определенную силу тока. Чем сильнее импульс, тем больше спиралей нагреется. Примитивный, но наглядный вольтметр.

Первая, самая толстая спираль, почти сразу начала тускло светиться, испуская слабое тепло.

— Работает, — констатировал я. — Ваш импульс стабилен. Теперь — к более сложному.

В качестве подопытного я, с разрешения Шувалова, использовал одного из «слепых котят» Комитета — того самого прыщавого разночинца, который в первый день занятий чуть не устроил самосожжение. Он сидел на табурете, бледный от страха, пока я прикреплял к его вискам и запястьям влажные тряпицы с вплетенными в них электродами.

— Сиди смирно, — приказал я. — И постарайся не думать о вечном.

Я снова подключил провода к прибору. Он сразу же отозвался: теперь уже две спирали из трех начали светиться. Естественные биотоки человеческого тела были на порядок сильнее тех, что Голицын генерировал в мертвой плоти.

— Отлично, — я зафиксировал показания. — Теперь, князь, ваша очередь. Возьмите под контроль его правую руку. Только руку. Заставьте его пальцы сжаться в кулак.

Голицын сосредоточился. Рука разночинца, до этого безвольно висевшая вдоль тела, дернулась и медленно, неестественно начала сжиматься в кулак. Подопытный испуганно пискнул.