Затем началось самое интересное. Он остановился в центре, у самой прорехи, и развел руки в стороны.

— Свет да узрит тьму, — произнес он глухим, бесцветным голосом.

Волна чистого, молочно-белого света хлынула от него во все стороны, прокатываясь по подвалу, проникая в каждую щель, в каждую тень. Слишком поздно я понял, что это был «сканер».

В тот миг, когда волна должна была коснуться меня, я выставил ментальный щит, пытаясь исказить свою ауру, притвориться кучей металлолома. Но его магия была тоньше: она «подсвечивала» все живое, вызывая в нем ответный резонанс.

Волна ударила, и я на мгновение ослеп, как от вспышки магния. Мое энергозрение, привыкшее к полумраку, захлебнулось этим потоком света. Но хуже было другое: я вдруг почувствовал, как моя собственная аура, моя Сила, отозвалась на его зов, слабо засветившись в ответ, как фосфор в темноте.

Я был обнаружен.

Незнакомец, не говоря ни слова, не тратя ни секунды на размышления, атаковал.

С его пальцев сорвался уже не тонкий луч, а плотный, тяжелый сгусток света, размером с кулак. Он летел беззвучно, но я чувствовал его сокрушительную мощь.

Потеряв зрение, я на долю секунды впал в панику. А затем инстинкты, отточенные в сотнях боев, взяли верх. Напрочь отключив ослепшие глаза, я включил другое зрение.

Раскрыв свою ауру, я принялся посылать во все стороны слабый, всепроникающий импульс, и тут же — ловить отраженный сигнал. В моем мозгу мгновенно выстроилась трехмерная карта подвала. Я «увидел» все: каждую крысу, шмыгнувшую в углу, каждую каплю воды, сорвавшуюся с потолка, каждую пылинку, колеблющуюся в воздухе. И, конечно, я увидел его — пылающий сгусток чужой воли, и летящий ко мне заряд концентрированного света. Да, эта картинка была грубой, лишенной цветов и деталей, но этого было достаточно.

Рефлексы сработали помимо моей воли: тело отпрыгнуло в сторону за секунду до того, как световой таран врезался в паровой пресс, за которым я прятался. Раздался глухой удар, и толстая сталь, из которой был сделан станок, жалобно зазвенела, покрывшись сетью оплавленных трещин.

— Неплохо, — прорычал я в темноту, приходя в себя.

В ответ — еще один, чудовищной силы удар. Я снова ушел с линии огня и ударил в ответ. Мой удар был грубее — никаких изящных лучей, просто сгусток сырой, необузданной электрической ярости, сорвавшийся с моих пальцев. Он ударил в стену рядом с тем местом, где, по моим ощущениям, стоял враг. Кирпичная кладка взорвалась фонтаном крошева и пыли, затянувшей все немаленькое помещение пакгауза. И началось…

Завязался короткий, слепой и жестокий танец смерти. Мой противник бил своими световыми зарядами, пытаясь меня достать. Я, ориентируясь по своей ментальной трехмерной карте, уворачивался и отвечал грубыми, разрушительными ударами, заставляя его постоянно перемещаться.