А затем в моей голове, и только в моей, раздался беззвучный, ледяной, полный высокомерного изумления голос. Голос, который я надеялся никогда больше не услышать.

Так вот ты где, муравей… Мы снова увиделись .

Иоанн рухнул на колени перед Императором, указывая на меня дрожащей рукой. Его лицо пылало праведным гневом и священным ужасом.

— Государь! — закричал он, и голос его зазвенел, как набат. — Свет только что открыл мне! Этот человек… он несет в себе тень! Древнюю, враждебную тень, что жаждет поглотить этот мир! Я вижу ее! Он — зло в чистом виде! Он — слуга Антихриста!

Я стоял, парализованный. Не его обвинениями. А ледяным прикосновением клейма на моей душе, о котором я только что узнал. Я думал, что я — охотник. А оказалось, что все это время я был просто меченым зверем, которого рано или поздно найдет его хозяин.

В зале повисла мертвая тишина. Я, оглушенный и впервые за долгое время по-настоящему напуганный. Иоанн, сотрясающийся в пророческом экстазе. И Император, который медленно переводил взгляд с меня на него и обратно. И я видел, как в его глазах загорается страшная, холодная уверенность. Теория его брата только что получила самое жуткое и наглядное подтверждение.

Тишину, густую и тяжелую, как погребальный саван, разорвал спокойный, почти безразличный голос Государя.

— Благодарю вас, отче, — сказал он, глядя не на Иоанна, а на меня. — Ваше прозрение было весьма… поучительным. Граф, проводите отца Иоанна. Ему следует отдохнуть и собраться с мыслями.

Шувалов, чье лицо было непроницаемой маской, но в глазах плескался шок, шагнул вперед и, мягко взяв все еще дрожащего пророка под руку, почти вывел его из кабинета.

Я остался один. Под взглядом Императора.

Он молчал долго — целую вечность — и смотрел на меня. Наверно, именно так энтомолог рассматривает редкий, смертельно ядовитый образец, впервые попавший ему под микроскоп. Красные пятна на его бледной коже проступили ярче.

— Итак, — произнес он, наконец, и голос его был тих, как шелест осенних листьев. — Теория моего брата оказалась не просто верна. Она оказалась даже слишком реалистичной.

— Простите? Какая теория? — переспросил Шувалов, тревожно взглянув на Великого Князя.

— Мы предполагаем — пояснил Николай Павлович, —, что вы — эмиссары враждующих сил. И то, что я вижу. вполне подтверждает этот вывод. Занятно…

Я молчал. Что я мог сказать? Что я не пес? Что у меня нет хозяина? После того, как голос Лорда Света прозвучал в моей собственной голове, любые заверения были бессмысленны.

— Вы поставили меня в чрезвычайно трудное положение, инженер, — продолжил Император, вертя в руках свой лорнет. — С одной стороны — пророк, за которым идут тысячи. Который только что объявил вас исчадием ада. С другой — вы: человек с темным прошлым, непонятной силой и, как выясняется, с клеймом на душе от неведомой мне сущности. И вы оба мне нужны. И оба, судя по всему, смертельно опасны!