— Дык… — Прошка захлопал глазами. — Это ж вы Фёдорова лечить сами удумали? Иван Иванович узнает, он ж меня…
— Не узнают, ежели сам не скажешь, — я взял его за плечо. — Гляди сюда. Руками к Фёдорову прикасаться буду не я. Ты будешь. Я рядом постою да подскажу. С тебя какой спрос? Служитель прибрал у больного, повязку поправил. А я тебя за это выучу так, что любой лекарь от зависти удавится. Ну?
Вербовка выходила честная, почти как у Евграфа Саввича, только наоборот. Этот Евграф Саввич покупал моего предшественника страхом, а я предлагал ремесло. К слову, на что подписался бывший Вершинин, я так до сих пор и не узнал.
Но скоро это выясню. Уж больно мутным типом казался мне этот Евграф. Вряд ли он предложил предшественнику сто двадцать рублей за какое-то доброе дело.
Прошка сопел, и страх у него на лице боролся с чем-то ещё, похожим на гордость.
— Выучите? — спросил он наконец шёпотом.
— Выучу. Начнём прямо сейчас. Перво-наперво, руки надо вымыть.
— Дык чистые у меня! — он обиделся и растопырил пятерню.
Я поднёс свечу поближе. Под ногтями у него была чёрная грязь.
— Чистые, говоришь. Вот с этого у нас с тобой наука и начнётся. Мой до локтя, три с золой, опосля ополосни кипячёной водой. И так всякий раз перед больным, хоть трижды за ночь придётся так делать.
— Да на что?..
— А на то, что на руках живёт зараза, которую глазом не увидеть. С рук она в рану может попасть, а из раны антонов огонь. Понял? Вижу, что не понял. Делай пока, потом поймёшь.
Прошка покряхтел, но послушно пошёл тереть руки золой. Я только что прочитал первый в этом веке урок гигиены.
Дальше мы работали вдвоём при одной свече. Я командовал вполголоса, Прошка делал. Старую повязку с мазью он снял. Мазь я велел смыть кипячёной водой. Сам осмотрел рану, и она мне понравилась. Края ровные, отёк умеренный, плохого запаха нет. Пульс на стопе бился ровно, пальцы были тёплые.
Прошка напоил больного с ложки, тёплой водой с каплей рома. Я проверил ладонью жар на лбу и на груди. Лихорадки не было, отлично.
— Теперь корпию в спирт… не жалей, казённое… и на рану. Легче, легче. Вот так. Учись, Прошка, пальцы у тебя верные.
Работал он и правда хорошо. Я подсказывал действия и ловил себя на давно забытом чувстве. В прошлой жизни я вот так же стоял за спинами ординаторов, учил их оперировать. Только тогда мои собственные руки уже никуда не годились. Нынешние руки же хоть сейчас могли провести операцию.
За занавеской я задержался и послушал грудь Фёдорова ухом. Стетоскопа тут ещё нет, а если где и есть, то не на этом шлюпе. Дыхание чистое, хрипов нет.