— Брат Витторио, — с приторной вежливостью обратился Беккино, — Не соизволите пояснить, что такого сделали епископу беглые арестанты?

— Не арестанты, а Его Милость, — Витторио кивнул на рыцаря за главным столом, — С утра имел честь быть приглашенным на обед к епископу и обо всем договорился.

— О чем?

— Томазо, давай я тебе напомню, на чем мы в прошлый раз договорились. Мы с Его Высокопреосвященством больше не разбойничаем на большой дороге, а ты больше не суешь свой грешный нос в духовные дела.

— Ладно-ладно, не больно и хотелось. А если твои духовные дела опять потребуют кого-то на моей дороге пограбить?

— Договоримся. В городе расходимся бортами и на дороге разойдемся.

— Не вопрос. С тобой-то договориться можно. Не то, что с некоторыми.

— С кем?

— Эй, корсиканские морды! — Беккино окликнул сидевших через стол Джованни и Бруно.

Те оглянулись и потянули руки к кинжалам.

— Я вам что говорил, угоняйте и грабьте корабли на здоровье, но не лезьте на мою дорогу.

— Нам? Да нас тут сто лет не было, — возразил Джованни.

— В смысле корсиканцам. Шраму. И Бастиану тоже.

— А мы тут при чем?

— Да вы только что оттуда. Говорят, в «Маленький Аяччо» ходили, с Бастианом и Шрамом дела мутили.

— У нас свои корсиканские дела, Томазо.

— Кому Томазо, а кому и сеньор Беккино!

— Кто там нарывается? — прислушался Максимилиан.

— А? — обернулся «сеньор Беккино».

Макс молча метнул столовый нож. Он уже достаточно повертел ножик в руках, чтобы оценить баланс. Предсказуемо, что Пьетро положил господам рыцарям лучшие ножи. Поэтому ножик легко пробил высокую фетровую шапку в двух местах, сбив ее с головы Томазо.

Если на наезд Томазо гости не особенно обратили внимание, то громкий вопрос Макса заставил всех поднять головы и посмотреть туда же, куда смотрел рыцарь. Меткий бросок вызвал шквал аплодисментов.

— А если бы в глаз попало? — возмутился Томазо.

Макс в ответ метнул вилку. И попал как раз в глаз, хотя и не сильно. Вилка, в отличие от ножа, такой предмет, который со стороны рукояти тяжелее, чем со стороны острия. Во всяком случае, средневековая. Рукоять, как у ножа, а зубцы существенно легче клинка. Поэтому Томазо получил под глаз рукоятью вилки, а не зубцами.

— Было бы вот так, — со смехом ответил рыцарь.

— А если я что-нибудь брошу?

— Бросай.

Томазо поднял шапку, вытащил из нее нож и бросил обратно. Нож полетел довольно близко к голове рыцаря, но тот даже не моргнул, а поймал пролетающий мимо уха ножик, подставив под него каплунью ногу.

Гости снова захлопали.

— В расчете?

— В расчете, — признал Томазо и вернулся за стол.