Устин перекинул саблю в левую руку и протянул правую Тодту. Священник ухватился покрепче и встал. Остальные пятеро пиратов лежали вокруг мертвые. Как еще пятеро? Тодт посмотрел внимательнее. Еще три мертвеца и одно тело двумя кусками. Половина туловища с головой и правой рукой отдельно, остальное отдельно.

От мачты подходил Фредерик, тщательно вытирая меч какой-то тряпкой.

На берегу тоже не было полного единодушия. Но об этом знали не все. Джованни, Мятый и негры взялись фиксировать носовой якорь, а Доменико, Лука и греки — кормовой. Лука без труда сумел убедить Доменико, что их всех зарежут как ненужных свидетелей. Немного сложнее оказалось убедить греков. Если экс-гребцы могли только предполагать, что из трюма вытащили золото, то Лука точно знал, что там именно золото. А также чье это золото и сколько его. В отличие от экс-гребцов, у которых не получался никакой план, кроме нападения, четверо матросов могли и сбежать. Например, на «Химере», с которой при желании можно справиться вчетвером. И их не смогут догнать, потому что для управления «Пегасом» не хватит людей.

Греки сомневались до последнего и верили в доброту и порядочность священника и рыцаря. Лука прикинул расклад на палубе и сказал:

— Перед тем, как порешить нас, они перережут этих разбойников, которые расселись там двумя бандами, ничего полезного не делают и всех сильно злят.

— Посмотрим, — ответил старший грек.

— Как только услышим, что на палубе кого-то режут, прыгаем на борт и рубим якорь. Потому что те четверо нас уделают за милую душу.

Греки посмотрели на показавшего себя на абордаже Мятого и на клявшихся Тодту здоровых негров и согласились.

С первым же вскриком с палубы все четверо сорвались с места, и запрыгнули на борт «Химеры». Доменико выхватил из-под скамьи топор и рубанул по канату. Течение Аренона сразу же оторвало кораблик от берега.

Группе носового якоря до баркаса пришлось бежать на длину галиота больше. Босиком или в обуви на тонкой подошве по крупным скользким камням. Никто не успел добежать даже чтобы запрыгнуть на борт, а отмели, по которой получилось бы догнать не набравший ход корабль, здесь не было вовсе.

— Entschuldigung meine Herren, — сказал Тодт, — Könntest du arbeiten bitte?

Фредерик косо посмотрел на Устина. Он сам уже понял, что корабль надо тянуть к берегу, а больше некому. Но если Устин откажется делать мужицкую работу, то Фредерик попадет в глупое положение. Если вдруг русский рыцарь перестанет его уважать, то это потенциальный конфликт, а один рыцарь опаснее толпы пиратов.