Швейцарец, который вместе с Тодтом собрался крутить кормовой кабестан, бросился на помощь не к русскому, а к земляку на нос корабля. Как и все освобожденные гребцы, он первым делом выбрал себе меч из трофеев и не расставался с ним. Тем более, что лазать на мачту ему не приходилось.

На носу у команды бой сразу не задался. Слегка нетрезвый Дорада пропустил первый же удар и упал замертво. Правда, благодаря ему на Фредерика напали одновременно два араба, а не три, и он успел выхватить меч и отбиться.

Швейцарец и Бруно вступили в бой почти сразу же, и на баке им с Фредериком удалось какое-то время держаться втроем против семерых. Бруно держал меч двумя руками и отмахивался неважно, но поначалу враги его переоценили.

Корабельный врач в бой вообще не вступил, потому что оружия ему не оставили. Он просто крикнул «Матерь Божья», и ближайший араб рефлекторно его заколол. Без всякого злого умысла. Просто бой уже начался, враги — христиане, и каждого, кто кричит «Матерь Божья», надо сразу бить, потому что нет времени разбираться, солдат он или, к примеру, доктор.

Фредерик опасался, что одна или другая банда все-таки нападет, поэтому после абордажа заменил шлем на берет, стальные перчатки снял, но кирасу оставил. Когда вечером похолодало, Тодт и Мятый пошарили по кораблю и раздали всем теплую одежду. Фредерик накинул поверх кирасы теплый плащ.

Поскольку корабль сужается к носу, то окружить троих всемером не получилось. И создать преимущество тоже. Одновременно могли сражаться только четверо арабов, и так вышло, что в первом ряду оказались и бойцы получше, и бойцы похуже. Причем с разных берегов, разного происхождения и вообще совершенно разные люди. Для тех, кто способен отличить одних пиратов от других.

«Бойцам похуже» досталась роль массовки. Пока первый из них пытался достать неловко отмахивавшегося Бруно, первый из «бойцов получше» легко справился с швейцарцем. Горец даже и не претендовал на умение владеть мечом, потому что всю свою недолгую жизнь из воинского искусства изучал только работу пикинера в строю. Конечно, он имел представление о том, с какого конца браться за меч, но с такими знаниями против ветерана абордажей долго не проживешь.

В это время второй из «бойцов получше» толкнул второго «бойца похуже», и Фредерик сразу же рубанул того по голове и открылся для укола в грудь. Хитрость удалась, и укол в грудь прилетел сразу же. Но араб не понял, что под теплым плащом осталась кираса, не успел взять защиту и тут же упал с разрубленной головой.

Зарубивший швейцарца пират оказался между Бруно и Фредериком и после удачной атаки отступил назад, не имея возможности контролировать одновременно врагов с обоих сторон.