Бруно отступил назад, на самый нос. Противник шагнул за ним, а Фредерик, перед которым еще падали двое убитых, и их место пока не занял второй ряд, сделал выпад направо и воткнул меч в открытый бок нехристя.

— Сзади! — крикнул по-своему один из «второго ряда», краем глаза увидев бегущего по центральному помосту швейцарца.

Сразу двое отвлеклись на него, оставив Фредерику и Бруно всего двоих противников. Надолго ли оруженосцу пара жалких простолюдинов? Первого он переиграл имитацией укола в голову, разрубил ему правую руку выше локтя и тут же атаковал второго, перехватив меч двумя руками.

Второй, откровенно маленький и слабый, взял верхнюю защиту, но Фредерик просто снес ее «ударом быка» и разбил арабу голову. Раненого в руку тут же добил Бруно. Тот схватился левой рукой за правую, из которой хлестала кровь, и даже не подумал о защите.

Швейцарец мог бы отступить и побежать обратно. Но даже не подумал об отступлении в присутствии Тодта. К сожалению, вокруг него не было строя товарищей с пиками. Может быть, он и справился бы с одним пиратом, но двое ему оказались не по зубам.

Тем не менее, парень погиб как герой и внес свой скромный, но критически важный вклад в победу. Большая разница, сражаться против четверых одновременно или сначала против двоих, а потом против еще двоих. То есть, для оруженосца большая разница. Простому солдату и двоих таких же солдат много, а рыцарь пройдет через четверых солдат и не заметит.

Фредерик, не рассчитывая на Бруно, бросился вперед. Арабы успели помянуть Аллаха, а пророка его уже не успели.

Впрочем, умереть с именем Аллаха на устах и с оружием в руках, это хорошая смерть. Та смерть, о которой они молились последние несколько месяцев. Не та, когда гребец больше не годится, и комит бьет его по затылку и сбрасывает за борт. Любой начальник говорит нижестоящим, что во имя господа погибнуть в бою это лучшая смерть. Но для себя у начальников другой вариант. Хорошо бы дожить непобежденным до преклонного возраста и скончаться, будучи уважаемым главой семьи или даже Главой Семьи. Бабы с детишками рыдают. Друзья и ученики сурово скорбят. Вассалы клянутся в верности старшему из выживших сыновей. Ангелы плачут, хотя уже заждались. И где-то на горизонте Сатана выглядывает из ада. Не для того, чтобы воздать почести, а для того, чтобы убедиться, что на этот раз герой действительно мертв. Каждый начальник желает себе смерти по второму варианту, а подчиненных убеждает, что им и по первому достаточно чести.

Тодт сумел обезоружить противника, но рукопашную проигрывал. Итальянец вывернулся наверх, сел священнику на живот и собрался было душить двумя руками. Тодт не столько увидел, сколько почувствовал как бы порыв ветра, и голова врага свалилась с плеч.