— Его не видно!

— Как это⁈

— Не видно! — повторил Затхлик — Сказать иначе — видел я лишь большой и мерзкий водяной пузырь! Багровый и оранжевый как заходящее солнце! Пузырь говорил со мной! Водяной пузырь требовал от меня змеиную дань!

— А лапы? Или ноги? Руки? Когти? Шерсть? Количество глаз?

— Не видел! Слышал лишь голос! А очи мои зрели большой водяной пузырь! А вода — это плохо для меня! Бинты размокнут! Плоть напитается грязной водой! Ты представляешь себе участь более страшную, чем стать мягким и сочным? Милостивая Засуха! Да ведь по моим пересохшим венам вновь побежит жидкость! Что может быть ужасней⁈ Шмыг, спаси меня! Спаси старого Затхлика от намокания! Не дай себе набрякнуть — вот мой девиз! Ведь я порядочная мумия! Уж лучше позволить истолочь себя в лекарственный порошок, чем обратиться в кусок сочного мяса… фу!

— Фу — согласился я и повернул к двери — Пойду я…

— Иди-иди! Пусть удача пребудет с тобой! Бойся пузыря! Он управляет водой! Где много воды — он властелин! Помни это, Шмыг!

— Спасибо! Я запомню!

За спиной со стуком захлопнулась дверь. Заскрежетали запоры. Затхлик заперся в своей сухой и хорошо вентилируемой каморке. А мне предстоял уже известный путь к Мерзкому Багрянцу…

* * *

Первым чувством, посетившим меня после вхождения в Мерзкий Багрянец, была радость. Я вошел в очень опасное место, но при этом был обрадован. И это не выверт усталой психики, а вполне разумная радость после осознания важного факта — с локации снят статус К. А. П. С.

Отныне я мог действовать здесь во всю силу и быстроту, мои умения работали как надо, включая столь нужное здесь картографирование. После предыдущего визита в Багрянец на мою карту нельзя было взглянуть без слез — сплошные мутные пятна, едва различимые прерывистые нити извилистых коридоров, странные разводы там и сям обозначающие что-то вовсе непонятное. Ориентироваться по такой карте было почти невозможно. Но сейчас все изменилось — картинка выходила отменно четкая и она расширялась с каждым новым шагом.

Любо-дорого было видеть на бумаге увеличивающуюся сеть коридоров, напоминающих вены и артерии, входящие и выходящие из комнат и залов очертаниями похожих на внутренние органы живого организма. Я находился в конце широкого и относительно прямого прохода, сильно смахивающего на горло. Багрянец вот-вот проглотит меня. Что-ж, одно радует — что не вхожу в него с противоположного входа, если таковой имеется.

Некоторое угнетение — хорошо легшее на усталость — вызывала немного позабывшаяся здешняя атмосфера. Красная липкая глина, сочащаяся из каждой щели оранжевая вода, льющаяся цветным дождем с потолка, стекающая по стенам, собирающаяся в ручьи и лужи на неровном полу. Она хлюпала под ногами, заливалась за шиворот, крупными каплями стекала по лицу. И на этот раз воды куда больше — я не зря сравнил частую капель с обильным дождем. Продвигаясь по коридору, делая шаг за шагом, я прокручивал в голове последние напутственные слова иссохшей мумии: «Бойся пузыря! Он управляет водой! Где много воды — он властелин!».