И я с большим удивлением увидел замерцавшую в воздухе величественную картину великолепнейшего замка, расположенного на площадке вырубленной в крутом склоне заснеженной горы. Внизу под замком медленно проплывали облака, ветер гнал их куда-то вдаль, к синеватой линии бесконечно далекого горизонта. Над островерхими крышами замка в воздухе парил величавый белоснежный дракон, на чьей спине восседала златокудрая воительница в сверкающих серебром доспехах.

Через пару мгновений видение замерцало, затуманилось, а там и вовсе исчезло.

Мда….

— Фига себе галлюцинации! — буркнул я — Трава вставляет⁈

— Не знаю что еще за «вставляет» отрок, но картина тебе не привиделась. Мы видели то, что некогда видели предки травы, те стебельки, от чьих семян была рождена собранная тобой трава. Понимаешь?

— Э-э…. Родовая память?

— Точно! Название сего растения просто и незатейливо — памятунья. Однако многие чужеземцы навроде тебя, отчего-то порой кличут траву «цветами Алисы». Кто такая Алиса? То мне неведомо. Ответил ли я на твои вопросы, друг Шмыг?

— О да — вздохнул я — Спасибо, дед Крутован. Прими от меня в дар мясо — за помощь твою. А я снова в путь пускаюсь.

— Туда?

— Туда — подтвердил я, вставая и делая шаг к лестнице — В гости к Мярру.

— Пусть удача светит тебе ярко!

— Пусть — согласился я и покинул обитель Крутована Сказочника, осторожно обойдя тонкий корешок стремящийся к воде и начав спускаться по крутой лестнице ведущей в столь знакомую и уже почти родную тьму….

На этот раз я свернул направо.

Пока я отлучался, Мярр Помойный, похоже, наворачивал и наворачивал непрестанно круги по своему обиталищу, потому как он заметил, что у него в гостях кто-то побывал. Теперь его зловещий голос звучал злобно, безумно, предвкушающе. Мярр буквально завывал, разрывал воздух воплями.

— Кто-то был здесь! Бы-ы-ы-ыл! Сорвал мои травы, собрал мои грибы, оборвал мои лианы! Найду-у-у…. Неужто лохры? Неужто вновь решили изгнать Мярра Гневного! Не выйдет! Не выйдет! Я первый доберусь, первым сожму на шее гостя нежданного все свои двести двадцать пальцев когтистых! Выжму из него жизнь! Выдавлю до кровинки!

— Двести двадцать! — беззвучно охнул я, стелясь у стены по заполненному красной водой коридору — Двести двадцать пальцев!

Это известие о «достоинствах» противника еще больше воодушевило меня на следующий вывод: сталкиваться нам пока не надо. Я не тороплюсь быть удавленным таким количеством пальцев.

Поэтому я продолжил шарахаться по вражеской территории, перепрыгивая с камня на камень, проходя по стенным трещинам, цепляясь за выступы, вглядываясь и всматриваясь в каждую дыру или даже малейшее углубление. Мой слух постоянно отслеживал перемещения Мярра, я делал все возможное, чтобы избежать с ним встречи.