Я зажмурилась.
— Не надо.
— Почему?
— Потому что я поверю.
Он склонился и поцеловал меня в ключицу.
— А я хочу, чтобы ты поверила.
Кажется, именно в этот момент я окончательно перестала держаться.
Потому что страсть — это одно.
А вот когда рядом с ней появляется нежность, против неё почти невозможно выстоять.
Ночь была длинной.
Тёплой.
Сумасшедшей.
Он был внимателен до боли, до стыда, до слёз. Он ловил каждую мою реакцию, каждое сжатие пальцев, каждый вдох, словно от этого зависело не меньше, чем всё. И я никогда прежде не знала, что можно чувствовать себя одновременно такой беззащитной и такой сильной.
Когда под утро я лежала у него на груди, слушая, как медленно успокаивается его сердце, мне вдруг стало страшно.
Не за ночь.
За завтра.
За то, как я теперь буду без него.
Глава 13
Глава 13
Я проснулась первой.
Небо за окном уже светлело, город внизу начинал шуметь, а я лежала, не шевелясь, и смотрела на мужчину, который спал рядом.
У Артёма во сне лицо было моложе. Мягче. Исчезала эта вечная собранность, жёсткость в линии рта, напряжение между бровями. Оставался просто красивый мужчина с тёмными ресницами и ладонью, тяжело лежащей у меня на талии.
Мой мужчина.
Эта мысль обожгла.
Слишком рано. Слишком громко. Но я всё равно подумала именно так.
Я осторожно провела взглядом по его плечу, шее, лицу и вдруг ощутила такую волну нежности, что стало трудно дышать. Хотелось коснуться. Разбудить поцелуем. Прижаться крепче. Спросить, что теперь будет с нами. Сказать глупое, ужасное, прекрасное: я, кажется, уже не умею спокойно.
Но я не успела.
Он открыл глаза.
Без рывка. Без дезориентации. Просто вдруг посмотрел на меня — сразу осознанно, сразу глубоко, сразу так, что у меня вспыхнули щёки.
— Доброе утро, — хрипло сказал он.
— Доброе.
— Ты давно не спишь?
— Не очень.
Он медленно провёл ладонью по моей спине, от чего я непроизвольно вздрогнула.
— Ты сейчас такая красивая, что я начинаю ненавидеть утро как слабое препятствие.
Я тихо рассмеялась и спрятала лицо у него на груди.
— Не говори такие вещи.
— Почему?
— Потому что я не умею на них спокойно реагировать.
— А я не хочу, чтобы ты реагировала спокойно.
Он приподнял моё лицо за подбородок и поцеловал. Совсем не так, как ночью. Иначе. Мягче. Ленивее. Но именно этот утренний поцелуй почему-то оказался ещё опаснее. В нём было не только желание.
В нём была привычка, которой у нас ещё не было — и которая уже рождалась.
— Останься сегодня, — сказал он мне в губы.
Сердце сжалось.
— Мне на пары.
— Прогуляй.
— Я хорошая девочка.
— Уже нет.
Я шлёпнула его по плечу, и он тихо засмеялся.