В слове “потом”.
В слове “не сейчас”.
В слове “занят”.
Именно так начался наш второй год брака.
Артём стал позже возвращаться домой. Иногда приезжал под утро. Иногда вообще не ночевал, оставаясь “на объекте” или “на переговорах”. Я старалась понимать. Старалась быть взрослой. Не пилить. Не устраивать истерики. Не превращаться в одну из тех женщин, про которых сам он когда-то говорил с лёгким презрением: “им лишь бы драму устроить”.
Но пустота в доме не становилась меньше от того, что я вела себя достойно.
Я всё чаще ужинала одна.
Всё чаще ложилась в холодную постель одна.
Всё чаще читала его короткие сообщения:
“Не жди.”
“Поздно буду.”
“Спи.”
Спи.
Как будто сон по команде спасает от одиночества.
Однажды я всё-таки не выдержала.
Он приехал почти в час ночи. Уставший. Холодный от улицы. Раздражённый звонками. Я сидела на кухне с остывшим чаем и дипломной книгой, которую уже час не могла читать.
— Ты чего не спишь? — спросил он, снимая пальто.
Я посмотрела на него и вдруг поняла, что сейчас или промолчу, как всегда, или начну исчезать.
— Потому что я тебя почти не вижу.
Он замер.
— Ева…
— Нет, подожди. Просто послушай. Я не обвиняю. Я понимаю, что у тебя работа, ответственность, проекты, деньги, всё это. Но я не хочу быть приложением к твоему графику. Я жена, Артём. Живая. Я скучаю.
Он устало провёл ладонью по лицу.
— Сейчас сложный период.
— У тебя всегда сложный период.
— Потому что я строю будущее.
— А настоящее? Наше настоящее кто строит?
Он посмотрел на меня тяжёлым взглядом.
— Я делаю всё ради нас.
— Но меня при этом рядом нет!
Голос сорвался.
Я ненавидела это.
Ненавидела плакать в ссорах.
Ненавидела чувствовать себя слабой.
Но боль уже стояла в горле стеклом.
— Ты знаешь, каково это — ждать тебя каждый вечер? Слышать машину и замирать? Ложиться одна? Просыпаться одна? Жить с ощущением, что я у тебя где-то после встреч, после звонков, после контрактов?
Он резко отодвинул стул и сел напротив.
— Ты хочешь, чтобы я всё бросил?
— Я хочу, чтобы ты вспомнил: у тебя есть дом. И я в нём. Живая.
Пауза стала страшной.
Потом он тихо сказал:
— Я устал.
И почему-то именно это ранило сильнее всего.
Не “прости”.
Не “я тебя услышал”.
Не “давай подумаем”.
А просто: я устал.
Как будто я — ещё одна нагрузка.
Ещё один пункт в слишком длинном списке.
Я встала.
— Ладно.
— Ева…
— Нет. Правда. Ладно. Иди в душ. Я спать.
Он догнал меня в коридоре. Развернул к себе.
— Не закрывайся.
— А ты не заставляй меня это делать.
Он стиснул зубы.
— Иногда мне кажется, что ты просто не понимаешь масштаб того, что сейчас происходит.
— А мне кажется, что ты не понимаешь масштаб того, что происходит со мной.