Я повернулась очень осторожно, чтобы не разбудить, и смотрела на его лицо в полутьме.
Как сказать?
Когда сказать?
Сказать ли вообще сейчас?
Я боялась не самого ребёнка. Ребёнка я уже любила. Без лица, без имени, без голоса — уже любила так сильно, что хотелось свернуться вокруг него всем телом.
Я боялась его реакции.
Утром он уехал рано. Поцеловал меня сонную, сказал, что вернётся поздно, и исчез в своём безумном графике, ничего не подозревая.
А я весь день ходила как в горячке.
К обеду поехала к врачу. Нужно было убедиться. Нужно было услышать от живого человека, а не от тонкой полоски на пластике. Врач подтвердила беременность, посчитала срок, выписала направления и сказала классическое:
— Беречь себя. Меньше нервов.
Я чуть не рассмеялась.
Меньше нервов. Конечно.
Дома я достала из шкафа коробку, в которой хранила всякие важные мелочи, и положила туда тест, снимок первого УЗИ и маленькие белые пинетки, которые когда-то импульсивно купила на ярмарке просто потому, что не смогла пройти мимо.
Тогда это казалось глупостью.
А теперь — предчувствием.
Вечером я решила сказать.
Точно решила.
Даже приготовила ужин, накрыла стол, зажгла свечи — не для театра, а потому что мне хотелось сделать этот момент красивым. Каким-то светлым, домашним, нашим.
Но он приехал в половине одиннадцатого.
Усталый. Раздражённый. С телефоном у уха.
Вошёл, кивнул мне, поцеловал в макушку на ходу и сразу ушёл в кабинет заканчивать разговор.
Я стояла на кухне и чувствовала, как медленно остывает всё: ужин, свечи, моя решимость.
Через сорок минут он наконец вышел.
— Прости. День адский.
Я улыбнулась через силу.
— Ничего. Я ждала.
Он сел за стол, посмотрел на сервировку.
— У нас что-то случилось?
— Почему сразу случилось?
— Потому что ты зажигаешь свечи либо когда у нас годовщина, либо когда хочешь сообщить что-то важное.
Сердце ударило в горло.
Вот.
Сейчас.
Скажи.
Но в этот момент его телефон снова завибрировал.
Он бросил взгляд на экран и выругался сквозь зубы.
— Чёрт.
— Кто? — спросила я быстрее, чем успела подумать.
— Работа.
Он поднялся.
— Мне нужно ответить.
— Сейчас?
— Ева, пять минут.
Он ушёл на террасу с телефоном.
Я осталась одна.
Опять.
И в эту секунду поняла, что не смогу.
Не скажу в формате между звонками.
Не хочу, чтобы новость о нашем ребёнке была сказана в щель между его деловыми переговорами.
Когда он вернулся, я уже убрала коробку в шкаф.
— Так что ты хотела? — спросил он, садясь обратно.
Я посмотрела на него.
На уставшие глаза. На сжатую челюсть. На человека, который весь состоит из напряжения, контроля и ответственности.