— Пока я не услышал, с чего вообще ты думаешь, что император поддерживает вашего лидера, а не кто-то за его спиной из высоких чиновников хочет таким образом по-иезуитски рассорить наших правителей. С твоих же слов шах вас не любит. Узнав о начинании между моей страной и вами в обход его взора, он точно не будет этому рад. Из-за чего первым делом пошлет моему императору гневное письмо. Опять же ты сам сказал — торговый оборот между Россией и Персией растет. Не вижу причин, зачем моему императору влезать в такую сомнительную авантюру. И ты ведь еще и меня хочешь втянуть в это, я правильно понял?

Ответил Фаррух не сразу. Я же собирался отказаться, что бы он мне ни предложил, но сделать это не в резких тонах. Все же перс мне был симпатичен как человек, да и их учение на мой взгляд было очень правильным и человечным. Вот только влезать в большую политику не хотелось совершенно. Без собственного влияния хотя бы внутри своей страны я не только буду пешкой, но и легко могу превратиться в разменную монету.

— Все дело в англичанах, — наконец ответил Фаррух. — Позиции Великобритании в окружении шаха становятся все сильнее. Тебе ли не знать, после Крымской войны, как к вам относятся на туманном острове. Если бы не их деятельность, то ты был бы прав — вашему императору совсем не нужно было бы сотрудничество с нами. Наш вариант… как бы больно мне это ни было говорить… запасной для ваших дипломатов, — признался Фаррух.

Вот оно что! Если все так, то это уже больше похоже на правду. А также я оценил честность мужчины. Не стал увиливать или выставлять себя и свое учение — как единственных союзников России в Персии.

— Ваши власти с недоверием относятся к нам и нашему учению. Чтобы переломить это мнение и нужно совместное дело. Взаимовыгодное, в котором мы сможем лучше узнать друг друга, — закончил обрисовывать ситуацию Фаррух.

— Хорошо. Но я тут причем? — все же задал я самый главный вопрос.

— Видишь ли, это дело должно быть полностью между Россией и сторонниками нашего учения. Ты один из немногих людей, которые знают о моей тайной деятельности в этом городе, это раз. Ты уже шел нам навстречу и выполнял работу для наших сторонников, это два. И наконец, самое важное — ты никому не рассказал о том, что ты для нас конкретно делал. Верные шаху люди до сих пор не знают, что я бабид — это три.

— Я же говорил тому же Иван Ивановичу, что рисовал для вас картины.

— Да, — кивнул перс, — но что именно за картины — ты не упоминал. И какое они имеют тайное значение. В тебе я уверен. В остальных — нет. Если я обращусь к кому-то еще, то о моей приверженности к учению Бабы может стать широко известно. Либо же в наши дела будут вовлечены верные шаху люди, которые припишут все лавры себе и шаху. В последнем случае как ваш император убедится, что мы верны своему слову? Как оценит наш вклад? Или посчитает, что мы не способны ничего сделать без ресурсов, подвластных шаху, и нет смысла работать с нами, рискуя получить дипломатический скандал?