Сейчас кстати никакого хора у Юрия Николаевича не было. Пришлось распустить еще два года назад из-за отсутствия денег.

Для начала мужчина попросил меня написать ему нотную запись песни, с которой я выступал в Тамбове. Внимательно с ней ознакомился, после чего буквально засыпал меня вопросами — почему я выбрал тот или иной инструмент, как я к этому пришел, слышал ли я музыку с подобным ритмом ранее и так далее. Затем спросил, есть ли у меня еще песни, и стал знакомиться с ними. Я чувствовал себя, будто школьник перед строгим преподавателем, и понимал, что хожу по тонкому льду. Все же Юрий Николаевич — профессионал своего дела, да и чем больше он меня слушал, тем сильнее хмурился. Я воспринимал этот наш разговор как проверку — ведь и в столице наверняка сложится ситуация, где мне придется общаться с профессиональными композиторами, особенно если песня придется ко двору. И от расспросов мне не уйти. Напоследок Голицын поинтересовался — где я обучался музыке и когда узнал, что моими учителями были мама с тетей, нахмурился еще больше.

— Прости, но не верю, что это написал ты, — вдруг заявил он.

— Почему же? — задал я вопрос, стараясь быть максимально спокойным, а внутри все сжалось.

— Не бывает такого, чтобы недоучка, уж прости мне мою прямоту, писал такие глубокие произведения. Да еще столь сильно отличающиеся не только от всего известного, но еще и меж собой.

— Я же говорил, что каждая песня ко мне приходила как озарение…

— Оставь эти байки для тех, кто не разбирается в музыке, — перебил меня Голицын. — Но не смей врать мне в глаза.

— Другого ответа у меня для вас нет, — поджал я губы. — К тому же спросите тех, с кем я путешествую — так ли я вру. Некоторые песни написаны были мной в пути. Если бы я их украл у кого-то, на что вы так прямо намекаете, то у кого? И когда? Назовите мне этого автора, и я охотно признаю свою неправоту. Но дело в том, что мой «автор» — это муза. Я не умею писать по заказу. И мне неинтересны романсы и иные современные произведения. Может, в этом дело? Из меня просто прорывается то, что сидит глубоко внутри.

«Ага, в памяти. Куда уж глубже», — хмыкнул я мысленно.

Сомнений Юрия Николаевича я не развеял ни на миг. Но и возразить больше ему было нечего. Единственный вариант — поймать меня за руку. Но как это сделать? Где найти автора тех самых песен, если их в этом времени действительно еще не появилось?

— А сейчас у вас в голове никаких озарений нет? — не надеясь на положительный ответ, спросил мужчина.

— Нет. Чаще всего оно возникает, когда я общаюсь на какую-либо тему. Вот и «Петропавловск» появился, когда один из офицеров Царицына рассказывал мне о своей службе на Дальнем Востоке. А вот песни «Половинка» и «10 капель» я посвятил своей невесте в начале наших отношений.