Еще год назад Пелагея и помыслить не могла, что станет вот так думать — с кем заводить связи, а с кем нет. И была бы рада вниманию здоровяка бригадира. Но сейчас… сейчас все поменялось. Единственный, с кем бы Пелагее хотелось создать семью и крепкие отношения — это Роман Сергеевич. Ее первая любовь. Причем она сама не поняла, когда влюбилась в него. Но раз это невозможно, то и терзать себя несбыточными мечтами она не будет.

* * *

Рисование подействовало на меня как хорошая медитация. Я позволил своему воображению «разгуляться» и в итоге от первоначальной идеи трактора не осталось даже намека. На моем рисунке теперь красовалась некая помесь из автомобиля и космического челнока, да еще и в стиле «кабриолет». Очень сомневаюсь, что технически можно создать нечто подобное, но и у меня не было цели рисовать что-либо правдоподобное.

Оставив холст в покое, я с удовлетворением убрал краски и в прекрасном настроении лег спать.

А утром после завтрака мы уже тряслись в тарантасе, направляясь к Уваровым. День снова был солнечным, что не могло не радовать. Правда летним его уже не назовешь. И не только потому, что за окном — первый день осени. На деревьях уже были видны первые признаки увядания листьев. Они еще не желтые, но какие-то пожухлые. Ветерок был холодный, да и утренний туман развеялся позже обычного.

Уваровы нас ждали. Не иначе были предупреждены о нашем приезде. Поприветствовав на пороге, нас провели в гостиную, куда вскоре слуги принесли чай. Людмила сияла. Ее наряд оценили по достоинству, и сестра купалась в лучах мимолетного внимания. Близнецы убежали с младшей Уваровой, которая Виктория, куда-то в комнаты. За ними отправили приглядеть няню, так что бед не натворят. Люда после первого произведенного впечатления переключилась на разговор с Леной. Та ей была ближе по возрасту, чем Кристина. Но и с дочкой Леонида Валерьевича они обмолвились парой слов.

В основном разговор у нас шел вокруг окончания сезона сбора урожая. Отец с Уваровым делились успехами на этом поприще. Мама иногда высказывала свое мнение — кому можно продать излишки. Так-то контракт был очевиден — государство выкупало большую часть зерна для последующей перепродажи в Европу. Но благодаря близости к границе можно было и самим договориться о прямом контракте с иностранными купцами. Это было выгоднее, а наличие таких покупателей в Царицыне, взять к примеру знакомого мне Али, избавляло нас от волокиты с оплатой пошлин. Тот же персидский купец брал это на себя. Ну и плечо доставки зерна до Царицына у нас небольшое. А вот в северных губерниях помещики предпочитали работать через государственных скупщиков.